– Что ж, приятно видеть встречу брата и сестры. Но давайте всё-таки обсудим кое-что, – раздался нетерпеливый голос Раисы.
– Катя? – мягко сказал Гоша.
Он отстранил её от себя, заглядывая в мокрое от слёз лицо. У Гоши были такие же чёрные глаза, как у неё до облучения в лабораториях.
– Как же сильно ты изменилась! – вздохнул он, разглядывая Катю.
– Проклятое облучение! – выдохнула она. – А ты всё такой же, как я тебя запомнила, только старше и… с бородой…
Гоша засмеялся.
– Давайте ж обсудим! – обратился он уже к Раисе.
Глава 22
Глава 22 Новое лицо
Никита очнулся под монотонное гудение какого-то аппарата. Последнее, что он помнил, это как с ним совершали какие-то манипуляции в лаборатории, а затем двое сильных работников отнесли его в палату и положили на постель, после чего глаза сами собой закрылись, и всё тело прогрузилось в сон. Так происходило уже несколько раз. Едва он просыпался, его куда-то против воли тащили, затем чем-то светили, чем-то тыкали, заставляли есть какие-то таблетки. Никита уже не понимал, сколько так он находится в этом плену, совсем потерявшись во времени. В этих мрачных холодных стенах не было ни дня, ни ночи.
Запах выпечки и ещё чего-то съестного защекотал ноздри. Никита приподнялся на локтях. Кто-то накрыл завтрак на столике, пока он спал. Кормили его исправно, как быка на убой.
Никита поморщился и встал с кровати. Есть не хотелось. Хотелось выбраться из этих мест на волю.
Он зевнул и потянулся. Физически Никита чувствовал себя прекрасно, и даже лучше, чем всегда, а вот своё моральное состояние он оценивал, как паршивое. Учёные горожане что-то делали с его организмом раз за разом, от чего постепенно улучшались физические показатели. Доктора следили за его развитием. Приказывали бегать по беговой дорожке, бить по груше, отжиматься. Люди в белых халатах тщательно вели записи в своих планшетах, отмечая сколько он отжался или подтянулся. Никита радовался бы этому, если бы в перспективе не грозила потеря памяти.
Раз за разом во время своего бодрствования он взглядом ощупывал пространство в поисках путей для побега. Кате, ведь, удалось тогда сбежать из лабораторий, так почему у него не получится?
Но помещения, в которых приходилось бывать, тщательно охранялись, все двери запирались и нигде не находилось ни одной дыры, куда можно было бы прошмыгнуть. За пределами палаты его всё время связывали и не оставляли без присмотра. Разговорить кого-то не приносило результата. С Никитой не общались. Ничего не объявляли и не комментировали. Он боялся, что и память ему сотрут вот так без предупреждения.