С третьей или четвёртой попытки у неё получилось сделать это сознательно.

— Ну вот, молодец, — похвалил я её. — Упражняйся так минуты три, больше не надо, а то перенасыщение кислородом с непривычки будет.

Однако не прошло и пары минут, как Майка засопела. Усталость взяла своё, мы ведь сегодня полночи с енотом бегали. Недолго думая, я последовал её примеру.

Мы проспали весь день, потом нам принесли ужин, пришла медсестра из медсанчасти, взяла анализ крови, палочками во все места потыкала, и мы снова завалились спать. А вечером пришёл Завельев.

— Ну, товарищи курсанты, делать вам здесь больше нечего. Я ещё на раз всё перепроверил. Это не иномирные бактерии у вас, Неверов, а обычная простуда. Где умудрились?

Я задумался. Вроде негде было.

— На губе, профессор, — вспомнила Майя, — там холодно было, а Алексей всю ночь спиной к холодной стене сидел, меня грел, а сам мёрз.

Профессор заинтересованно приподнял бровь.

— С ротным насчёт Устава поспорили, — махнул я рукой. — Это было накануне, перед тем как вы мне первую порцию своего коктейля вкололи.

— Тьфу ты! — сплюнул профессор. — Сразу бы сказали, и изолятор не понадобился бы!

— Так ведь вы ничего не спрашивали! — возразил я.

— И то верно. Ладно, отдохнули, выспались, теперь ко мне в лабораторию. За второй порцией коктейля. Завтра вам, Алексей, будет ещё хуже, но уж вы держитесь. Боец должен стойко переносить тяготы службы!

Следующие пару дней я почти круглосуточно пребывал в полуобморочном состоянии. Организм, привыкший побеждать любую зараз кавалерийским наскоком, никак в толк не мог взять, что за температура такая, 37.3. А она держалась стабильно, и спадать не хотела. Профессор уверял, что иммунитет у меня всё ещё будь здоров, это мне просто на контрасте так плохо. Неужели кто-то вот так живёт постоянно, как сопля? Да ну нахрен! Хотя, если посмотреть на Майю, вот у неё иммунитет адаптивный, или, как говорит профессор, толерантный. Имеется в виду не всякое непотребство, а чисто медицинский термин, иммунотолерантность. И ведь живёт же она, и чувствует себя прекрасно.

ИТФ, иммунотолерантный фактор, измеряется в условной балльной шкале от 0 до 100. Здесь, у аномальщиков, это один из главных показателей. С нулём человек труп в любом случае, ну или должен жить в стерильной среде изолятора. 100 — в обычной жизни просто супер, но в аномальной зоне долго не протянешь, будет лихорадить от каждого контакта. Для аномальщика ИТФ должен быть от 40 до 60. У Майи 55, у меня было под 80, сейчас снижается, профессор каждый вечер берёт кровь из вены на анализ.