— Нет, Аргелио, никаких компромиссов! Все ваши тайные делишки всегда, рано или поздно, выплывают на поверхность! Зачем мне внуки, если дочь, узнав однажды о произошедшем, возненавидит меня и сбежит с мужем и с ними куда-нибудь в другое королевство? Так что вот мое предложение — вы забываете о парнишке и его сестре, если обстоятельства не изменятся.
— Что вы имеете в виду, господин ректор?
— Если вдруг Джоан охладеет к этому парнишке, то я сам найду тебя. В конце концов, интерес к такой вещи, как восстановление выжженного источника, понятен. Но с условием, что ты поделишься со мной данными всех экспериментов первым!
— Понял, господин ректор! — Голос следователя снова наполнился надеждой.
А я покрылся холодным потом. Ну и сволочь же этот ректор! Похоже, все высшие аристократы с большим жизненным опытом сволочи! Если бы я не был нужен его доченьке, меня с сестрой сейчас бы уже и отдали на опыты. Вот тебе и миф об Академии, защищающей своих студентов при любых обстоятельствах!
Глава 20
Ректор заговорил снова:
— И, поскольку я хорошо знаю вашу породу сыскарей, граф, одно маленькое предупреждение! Упаси тебя боги решить, что ты самый хитрый, и попытаться исподтишка расстроить их отношения! Попробуешь лишить меня внуков — я тебя лишу возможности когда бы то ни было физически обзавестись детьми. И писать всю оставшуюся жизнь придется только сидя. Улавливаешь смысл мной сказанного?
Я услышал даже, как граф в ответ сглотнул. Видать, лицо ректора было предельно убедительным, когда он изрекал свое предупреждение. Угроза кастрирования любого мужика приведет в ужас. А брат короля такие обещания просто ради красного словца раздавать не будет.
— Понял, ваша светлость!
— Все на этом! Сейчас поговоришь еще пару минут с детьми, а потом пожелаешь им успешного продолжения учебы и со своими подручными покинешь Академию. И в следующий раз, если что понадобится, сначала идешь в мой кабинет, иначе я тоже займусь повышением тональности твоего голоса. Оскорбительно, знаешь ли, когда в моей епархии бродят с деловым видом всякие залетные птицы. Все, свободен, выполняй!
Следователь только пробормотал в ответ что-то покорным голосом, и властные шаги снова зазвучали, удаляясь. А затем и сам Аргелио зашагал к нам.
Я покосился на мордоворотов следователя и Эрли: все смотрели так, что было понятно — никто из этого разговора ничего не услышал. Глаза Эрли только, в отличие от тупого безразличия быков Аргелио, были наполнены беспокойством и любопытством. Медленно опустил и снова поднял веки, призывая ее успокоиться.