Махнув рукой ожидающим меня ребятам, я повернул голову и вопросительно посмотрел на Кояму.

— Без потерь, — кивнув, спокойно доложил самурай. — Четверо раненых. Трое — легких, один — до сих пор без сознания. Госпожа Эйка сказала, что оклемается.

«Ну вот… Теперь точно все, и можно ненадолго расслабиться», — я мысленно выдохнул, кивнул Кояме в ответ и, обернувшись, улыбнулся подошедшей волчице.

Очевидно, заметив выражение моего лица, Мика остановилась в метре напротив и осторожно поинтересовалась:

— Что-то не так?

— Нет, — я покачал головой. — Все хорошо. Просто очень устал. Пять часов просидеть на траве и не уснуть — это не шутки.

— А Нэко, как я понимаю, ушла? — хмуро поинтересовался подошедший енот. — Мы с Эйкой ее больше не чувствуем…

— Да, ушла… — я вздохнул и ободряюще улыбнулся. — Но она скоро вернётся. Вернее, они…

— Они⁈ — енот ещё больше нахмурился. — Кто «они»? Ты точно в порядке?

— Они — это Ата и моя нерожденная дочь, — пояснил я и, дождавшись, когда все подойдут, коротко рассказал о том, что случилось в астрале.

Наверное, полгода назад от такого рассказа народ бы слегка охренел, но сейчас все вроде как пообвыклись. Да и чему, собственно, удивляться, когда стоишь под волшебным деревом, возле огромного черепа, хозяин которого недавно пытался тебя убить? В общем, из благодарных слушателей у меня остались только Мика и Асука. Ну и, наверное, ещё Иоши. Обе оками слушали с открытыми ртами, а енот по ходу рассказа перестал хмуриться, а под конец — так вообще пару раз улыбнулся. Ну да… Сказку-то он Нэко так и не рассказал, но ничего — скоро исправится. Будет у него благодарная слушательница.

Закончив говорить, я ответил на пару вопросов, затем поведал ребятам о планах на ближайшее время и отправился к верне, которая лежала на траве возле Сеичи Дзингу.

Она была прекрасна. Огромная, хищная… С угрожающе загнутыми клыками, шипами и гигантскими крыльями.

Я шёл к своей верне и чувствовал себя мальчишкой, которому родители подарили настоящий боевой истребитель! Сколько всего передумал за эти месяцы… Расстраивался, считая, что Берюта погибла… Но все хорошо! Моя верна жива! Она вернулась! И мы с ней ещё полетаем!

Почувствовав мое приближение, Берюта подняла голову, открыла глаза и наши взгляды встретились.

Улыбнувшись, я прошёл под нижней челюстью верны и, обняв ее за шею, упёрся лбом в прохладную чешую.

Вот даже не знаю… Берюта весит несколько тонн, и шея у неё в пару моих обхватов, но по ощущениям — словно обнял большую собаку. При этом верна любит, когда я ее вот так обнимаю, и ещё — когда чешу за ушами. Скребу, в смысле, ногтями по чешуе, которую не пробьёт ни одна стрела. Очевидное невероятное… М-да… По-другому не скажешь.