— Такие вещи только с кофе приносят.

— Ай, какой тебе кофе, болезный? Чай заварю и капли твои накапаю, — махнула я рукой и вышла.

Да неужели ошибки? Два раза проверила, в чем сомневалась — по орфографическому словарю. Томик был старым и потрепанным, видимо, остался еще со времен первых Фессов, придумавших основать аптеку.

С чаем все как-то не ладилось. Я нервничала, думая о грядущем рабочем дне, отчего все валилось из рук. То заварку просыплю, то забуду разжечь плиту, то уроню чашку. Что обидно — самую приличную из всех, с тонкой голубой каемкой, и формой похожую на пиалу. Я любила пить чай именно из нее, а не из этих бочонков, которые были в ходу среди столичных жителей.

В результате пока справилась с чаем и зашла к Ирвину, он успел застелить кровать, полностью одеться и перебраться за стол. Вот честное слово, не видела бы его своими глазами спящим, решила бы, что он так и лежал при полном параде поверх покрывала всю ночь.

Предательницы-мысли тут же закрутились вокруг образа аптекаря, раскидавшегося по простыне «звездой», такого безмятежно спокойного и расслабленного. Хотелось подойти к нему, погладить по щеке, волосам, попробовать, каковы на ощупь его широкие плечи…

Ну или врезать ему еще разок, да покрепче! Вообще-то я еще злюсь на него, за то, что не поверил и хотел сдать страже. При том, что сам мечтал встретиться и поговорить с Габриэллой. Брр-р! Терпеть не могу свое полное имечко, папаша его в изрядном подпитии выдал, не иначе.

В общем, чашку с горячим чаем я несла так и не определившись, угощу или вылью. Пускай не за шиворот, но куда-нибудь в центр комнаты с мерзким: «а вам, господин сердечник, напитков не советовали». Но чай стало жалко, несмотря на все огрехи, заварила я его как следует, поэтому и поставила рядом с Ирвином.

Он перевел на меня взгляд и протянул несколько собственноручно переписанных табличек. Выбрал для них бумагу потолще, не поленился расчертить рамки, и сами слова вывел аккуратно и красиво, с вензелями и прочим.

— Решил, что если потакать твоим безумствам, то до конца, — улыбнулся он. — Но никаких махинаций с весами и изменения цен! — добавил строго.

— Ай, все планы порушил, — притворно покачала я головой, после чего еще раз пересмотрела таблички. Красиво сделал! Я бы так не смогла. — Приятно, что ценишь мои идеи.

— Если она провалится, сделаю вид, что ни о чем не знал, лежал целый день в беспамятстве.

Он поднялся на ноги, забрал чашку с чаем и отправился в библиотеку. Я попыталась пристыдить этого наглеца, чтобы соблюдал постельный режим. На что Ирвин стащил с полки толстый старинный фолиант и развалился на узком диванчике.