Одежды становилось все меньше, я голой кожей ощущала прикосновение кожи Ирва, его дыхание на своей шее, ощущала прикосновение его рук…
— Ты мне доверяешь? — хрипло спросил Ирвин.
— А ты мне доверяешь? — только и смогла ответить я.
— Больше, чем кому бы то ни было, госпожа Фесс.
…Кровать его оказалась узкой и жесткой, но я заметила это много позже, когда переводила дыхание, лежа на груди у Ирва. Он рассеянно гладил меня по плечам и глядел куда-то в потолок.
— О чем думаешь? — спросила я, приподнимая голову.
— Ай, какой я счастливый, такую женушку себе отхватил, еще сомневался, вести ее к жрецу или нет.
— А ты сомневался? — наигранно обиделась я. — И не «айкай», это словечко надо заслужить годами в Гимзоре!
— Будем считать, что у мужа и жены все общее, — он поцеловал меня в висок и крепко обнял. — Я поделился с тобой аптекой, ты со мной — правом айкать.
Я фыркнула на него, но тоже обняла и уткнулась носом в шею.
— Я так счастлив, что даже страшно, — признался Ирв.
Пошутить бы, но почему-то не вышло. Мне со счастьем тоже не слишком везло, поэтому сейчас и было не по себе.
Глава 27
Осень медленно отступалась, сменяясь зимой. С неба все чаще срывался снег, а ветер неприятно пощипывал щеки. В такие моменты Ирвин радовался, что они успели обновить систему отопления в аптеке, хотя для этого и пришлось ужаться в тратах.
Зато сейчас он быстро шагал по улице, сжимая ручку корзины с продуктами, и представлял, как придет домой и сядет рядом с камином, отогревать больную ногу. Или же отправится на кухню, где наверняка хлопочет Бри. Еду они чаще покупали у Густава, но по пятницам старались готовить самостоятельно. Точнее, готовила в основном Бри, а Ирвин помогал ей с чисткой и нарезкой овощей.
— И как тебе семейная жизнь? — задал ему Лестер свой излюбленный вопрос. — Еще не разочаровался? Твоя Габриэлла — что-то с чем-то.
— Это точно, — согласился Ирвин. Второй такой девушки не было во всем королевстве, а то на обитаемых территориях. — А как там твоя комиссар? Давно не заходили в гости.
— Она не моя, — Лестер стушевался и почесал нос.
— Что же тебе мешает?
— Сказал умник, который не разглядел девчонку у себя под носом.
Ирвин только пожал плечами. Тогда он был слеп, из-за чего пострадала Бри. Ирвин часто винил себя за это, особенно в моменты, когда видел тонкий белый шрам у нее под ребрами. Габриэлла тогда вздыхала и говорила, что мог бы зашить и получше. Что, впрочем, не мешало ей хвастаться отметиной друзьям в Дагре и с гордостью рассказывать, как чуть не умерла в схватке.
Она в такие моменты сияла, а Ирвин надеялся, что у Бри больше не будет ни одного шрама. Пусть хвастается своей косметикой или второй аптекой, которую мечтала открыть через пару лет, а не ранами.