Отец попытался было закатить истерику, но осёкся под взглядами тестя и тёщи.

Смотреть на папу было жалко и я, чтобы отвлечь его от грустных мыслей немного сместил акцент разговора:

— Если не хочешь служить, то займись литературой. Я не говорю, что непременно нужно сесть и что-то сочинять, но ведь можно заняться обзорами и критикой молодых писателей и поэтов.

— Например? — ухватился за идею отец и заинтересованно подался вперёд.

— Например, почитай из нового у Баратынского, — предложил я стихи молодого поэта, с которым был знаком через Антона Дельвига, поскольку они на двоих снимали небольшую квартиру. — На мой взгляд, очень многообещающий поэт-романтик.

— Баратынский, — задумался отец. — Знакомая фамилия. Где-то я её слышал. Он, вроде, в детстве в каком-то скандале был замешан.

— Ключевое слово — в детстве, — заметил я. — Украл деньги с приятелем. За что был с волчьим билетом исключён из Пажеского корпуса с дальнейшим запретом на гражданскую и военную службу, пока не искупит грехи в простых солдатах. Чем он сейчас и занимается в Лейб-гвардии Егерском полку. Если интересно — могу вас познакомить.

— А ты знаешь… интересно, — искренне ответил папа. — Сама судьба поэта — уже тема для статьи. Ошибки юности… и их искупление.

Забегая вперёд — да, я действительно познакомил отца с Евгением Баратынским. Более того — принял участие в судьбе этого талантливого человека.

В реальной истории восхождение Николая I на престол, как известно, сопровождался восстанием декабристов. В этом мире ничего подобного не произошло, потому что Александр Павлович грамотно подошёл к вопросу передачи власти.

Во-первых, своевременно и заранее был рассмотрен отказ Константина Павловича от престола.

Во-вторых, некому было поднимать солдат на бунт против царя. Александр Павлович, будучи Императором, расчистил для брата политическое поле. Сначала отменил масонские ложи и тайные общества, а затем перетасовал командные составы некоторых воинских частей, начальство которых было замечено в излишнем либерализме.

Ну и в-третьих, Николай Павлович успел примелькаться и среди военных, и среди гражданских. Благодаря прессе его лицо стало узнаваемым, и появление в России нового Императора было воспринято спокойно.

Допускаю, что восстановленная Николаем I Тайная экспедиция во главе с Бенкендорфом тоже внесла свою лепту в спокойствие страны, но я деятельность этой организации не замечал.

Возможно, всему было виной то, что Император запретил лезть в мои дела, а может мои отношения с Бенкендорфом были настолько хороши, что мы обращались друг к другу без титулов, как старые знакомые и коллеги.