— Ещё и банк, — вздохнул я.

— Если бы. По-хорошему с Пруссией нужно военный союз заключать. Но на своих правилах. Гарантии защиты от Австрии и Франции — в обмен на экономические уступки и совместные таможенные барьеры против английских товаров. И главное, — добавил тульпа, — Сделать так, чтобы Пруссия сама захотела отказаться от Англии. Не запрещать им ничего, как они ожидают, но соблазнять.

Я кивнул. План был ясен. Оставалось лишь убедить Императора, что игра стоит свеч. Сам я к нему не пойду. Нужен Николай.

— А если Англия ответит? — задумался я вслух.

— Тогда мы напомним им, что у России есть не только пшеница и лён, но и штыки, — хохотнул тульпа, растворяясь.

Мда-а…. Отправляясь в Берлин, я никак не ожидал, что мне предстоит обсуждать создание золотого запаса Российской Империи и участвовать в новом проекте золотодобычи. Да ещё и банк учреждать…. По всей видимости, вместо того, чтобы сразу лететь в Крым, придётся обратно в столицу Пруссии вернуться, дабы с Великим Князем переговорить. Как бы парадоксально не звучало, но мне сейчас с Николаем Павловичем проще встретиться в Берлине, чем в России. Здесь я, по крайней мере, точно знаю, где его можно застать.

Погода не преподнесла никаких сюрпризов, и утро перед нашим отлётом выдалось солнечным.

Лётчики плотно позавтракали, попрощались с Марией Павловной и отправились готовить самолёт к полёту.

Настал и наш черёд прощаться.

Странное чувство. Вроде и знаком с герцогиней буквально считанные дни, да и ничего общего у меня с ней нет, а вот грустно как-то от предстоящего расставания.

И дело вовсе не в том, что она приятной внешности женщина. Не могу объяснить, но вот смогла каким-то образом Мария Павловна нас с Катей расположить к себе. Окружила вниманием и заботой, как любящая старшая сестра, да так, что и улетать неохота.

По доброй традиции посидели на дорожку.

Герцогиня пыталась держать себя достойно, хотя в её глазах читалась тоска.

Катя не находила себе места, ёрзала на стуле и молча прощалась с Марей Павловной и её домом. Вдруг её взгляд остановился на столе, посреди которого стояла массивная хрустальная сахарница. Выхватив из неё пару кусков сахара, жена со словами «Я быстро» умчалась во двор.

— Что это с ней? — взглядом проводила герцогиня Екатерину.

— Наверное, с Вестой помчалась прощаться, — с улыбкой предположил я.

— Совсем ещё ребёнок, — расплылась в тёплой улыбке Мария Павловна. — Берегите её, Александр Сергеевич. И…. себя берегите.

— За себя не скажу, а за Катю не переживайте. Никому её в обиду не дам.

По просьбе Вильгельма, взлетев, мы, едва не касаясь воды, пролетели над рекой вдоль набережной.