Он не попытался вскочить, не полез в карман за пистолетом. У него и пистолета-то не было, пистолет провоцирует на рискованные необдуманные поступки, а какие могут быть рискованные поступки за такую плату? Нет, и не убеждайте.

Шпик откинулся на скамейку, поднял глаза к небу, белесому, как разбавленное молоко. В июне всегда так, даже ночью. А сейчас вечер.

Он молчал, предлагая инициативу подсевшим соперникам. Впрочем, соперникам ли? Впечатление они производили неопределенное. Сыщики? Может быть. Его осенило: чекисты! И тут же взяло сомнение. Зачем он чекистам? Не та марка.

— Пан устал, — сказал тот, кто справа.

— Пан очень устал, и сейчас уснёт. А потом встанет и пойдет домой отдыхать, — сказал тот, что слева.

— Это если пан умный, — добавил правый.

— А если глупый, то зря потратит ночь. Ночью дождь будет. А где дождь, там простуда, воспаление легких, доктора, убытки, похороны, — продолжил левый.

— Нет, этот пан умный, стоит только приглядеться, и видно: пан умный.

Шпик вздрогнул. Кажется, он задремал. Всё-таки устал. Рядом, понятно, никого не было, только в кустах шуршали крысы. Он заметил трёх, и поморщился. Не то, чтобы он боялся крыс, но прежде этот район был чище.

Потянуло свежим ветром. Нет, не будет он следить за подопечным всю ночь. Круглосуточную слежку в одиночку не ведут. И здоровье не то, и плата. Придёт завтра утром, и всё узнает. А случится неожиданное — что, разве он не знает, как это преподнести? Знает, не первый год замужем. Пойдет, поспит. Устал. Когда он отдыхал последний раз? До войны разве. Нет, у него бывают дни, даже недели, когда нет работы, но разве это отдых — проедать себя? И ведь выхода нет. Проситься на казенную службу? Но он уже привык отчитываться только перед нанимателем, без лишних формальностей. Да и за последний год заработал он втрое против казённого шпика, если не вчетверо, в казне сейчас с деньгами туго — об этом он думал уже по дороге домой, чувствуя легкий озноб, и когда закапал привычный балтийский дождь, окончательно успокоился: правильно сделал, что ушёл. Пёс бездомный и тот норовит в дождь куда-нибудь забиться, а он, слава Богу, не пёс, у него семья, жена и двое детей. Будет кому в болезни стакан воды подать. Стакан жена, стакан дочь и стакан сын. Три стакана воды, три раза в день, не многовато ли?

И потому, придя домой, он выпил рюмку самогона, четверть которого привез тесть, гостивший в апреле. Чтобы не заболеть, объяснил он жене. Да и рюмка рижская, не петербургская. То есть маленькая. Потому он повторил. И не заболел. Только утром голова казалась не вполне своей. Хороший у тестя самогон, нужно бы снова пригласить его, да только летом самая работа у тестя. Ладно, рюмочку — и за работу. Наверстает. Отчёт будет — первый сорт, не придерёшься.