Я тяжело сглотнул и спросил:

— Кто?

— Враги, — рыкнул Владислав и сел напротив меня. — Точно так же, как они убили Николая. Точно так же, как они собирались убить тебя, меня и всех остальных Тарковских.

— Кто? — дрожащим от боли и гнева голосом повторил я.

— Тебе не надо это знать, — отмахнулся брат. — Не прямо сейчас, по крайней мере.

— Нет, надо. Это наш общий отец, если ты забыл! — прокричал я, и голос эхом отразился от стен Круглого зала. Я подскочил, уронив стул. — Я любил его не меньше тебя! Я любил Николая! Ты мне говоришь, что их обоих убили враги, и не говоришь, кто именно⁈ Почему⁈

— Не смей орать на меня, — процедил Влад. — Сядь!

— Не сяду, пока ты не ответишь!

В глазах князя вновь заплясали искры Взора. Но каким-то чудовищным усилием воли он взял себя в руки. Необычно для Влада — сколько я его помню, он никогда не умел контролировать эмоции.

Стиснув кулаки и глубоко вздохнув, он сказал:

— Угомонись, Эспер. Я понимаю твой гнев, как никто другой. Только он не поможет, — Владислав опять вздохнул. — Ситуация очень сложная. Сложнее, чем ты думаешь, и я не могу рассказать тебе всего. Для твоей же безопасности.

— Я умею держать себя в руках, — сказал я. — И прекрасно знаю, что месть это блюдо, которое подают холодным.

— Месть, говоришь. Здесь дело не в мести.

Влад постучал пальцами по столешнице и поднял на меня глаза. Цокнув языком, произнёс:

— Жаль, что именно с тобой нам предстоит разбираться с этим. Я бы предпочёл, чтобы Коля остался в живых.

— Приятно слышать, брат, — скривился я.

— Как будто ты не знаешь, что никогда мне не нравился. И что я никогда не считал тебя настоящим братом — поэтому не смей меня так называть. Для тебя я князь или ваше высочество. На худой конец — господин Тарковский.

Ничего не ответив, я всё-таки поднял упавший стул и сел на него. Мы с Владиславом посмотрели друг другу в глаза, и в этих взглядах не было ни капли симпатии.

Скорее напротив, неприязнь или даже вражда. Но, как он и сказал, нам предстоит совместно разбираться с врагами рода Тарковских.

Потому что хоть я теперь и ношу другую фамилию, во мне по-прежнему течёт та же кровь. И я намерен отомстить тем, кто посмел эту кровь пролить.

— Слушай, — сказал Влад. — Начать придётся издалека. Но сначала мы поговорим о том, что ты устроил в Петербурге.

— Мне жаль, что всё случилось именно так. Но я поступил, как велит мне честь.

«Господин Тарковский» поморщился, будто съел что-то невкусное. Видно было, как он снова борется с гневом, но берёт себя в руки.

— И что это тебе дало? — спросил он.

— Я сохранил репутацию человека, который держит слово.