– Это хорошо? – спросил Олаф. Он сидел у стены с неизменно сложенными на груди руками, слушал.
– Это очень хорошо, – ответил я. – Если казначей ищет нарушения – значит, Мор ближайшее время будет занят объяснениями королю, а не планированием экспедиций против нас.
– А если объяснит? – гнул своё Олаф.
– Тогда мы к тому времени будем ещё сильнее, – пожал я плечами. – Времени у нас прибавилось.
Ренард поставил кружку.
– Барон, – произнёс он. – Я хочу задать личный вопрос. Не от Крейн – от себя.
– Спрашивайте.
– Вы понимаете, что делаете? – Следователь формулировал осторожно, как человек, привыкший взвешивать слова. – Не в тактическом смысле – в историческом. Вы не просто обороняете баронство. Вы создаёте прецедент, при котором простой человек без магии может противостоять магу. Если это распространится – а вы уже дали оружие Дорну и Кельну – то через десять лет не будет нужды в Гильдии. Не будет нужды в магах как военной силе. Тысяча лет порядка...
– Тысяча лет несправедливости, – перебил я. – При всём уважении, Ренард.
Следователь замолчал.
– Я понимаю, что делаю, – сказал я спокойно. – Но вы неправильно ставите вопрос. Гильдия не исчезнет. Маги не станут бесполезны. Они просто перестанут быть непобедимыми. Это разница. Маг, который исцеляет болезни, делает это независимо от того, может ли крестьянин его убить. Маг, который предсказывает погоду, – тоже. Маги-учёные, маги-строители, маги-целители – они нужны. Они останутся.
– А боевые маги?
– Боевые маги – это просто профессия. Была армия с луками – потом армия с арбалетами – потом армия с мушкетами. Это не конец мира. Это эволюция.
Ренард долго молчал.
– Вы говорите «мушкеты», – произнёс он. – Странное слово. Я такого не знаю.
Я мысленно выругался. Иногда земные термины вырывались сами.
– Местное слово. Из языка восточных торговцев, – соврал я. – Означает оружие, которое стреляет. Не важно.
Ренард посмотрел на меня. Потом – и это было неожиданно – улыбнулся. Тонко, едва заметно.
– Знаете, барон, – сказал он, – мой дар говорит мне, когда человек лжёт. Сейчас он молчит.
– Потому что «мушкет» – это действительно слово из другого языка, – ровно ответил я. – Просто не того языка, который вы знаете.
– Возможно. – Ренард поднялся. – Мне нужно возвращаться. Есть ещё одно – уже от меня лично, не от магистра.
– Слушаю.
– Через месяц в королевской столице открывается Осенняя ярмарка. Крупнейшая в Аркене – торговцы со всего королевства, дворяне, несколько членов королевской семьи. Король традиционно принимает там делегации от баронств. – Ренард смотрел на меня. – Вы до сих пор ни разу не были при дворе. Ваше баронство – на окраине, ваш предшественник – нищий, о вас никто не знал. Но сейчас о вас знают все. И присутствие на Осенней ярмарке позволило бы вам лично встретиться с теми, кому адресовано ваше письмо.