— Мелкая сама виновата! — обиженно заявил Максимилиан, плюхаясь на стул рядом с отцом и наливая себе ещё янтарной жидкости из хрустального графина. Его движения были резкими, почти вызывающими. — Ну, посидела бы пятнадцать суток, и всё. Может, это пошло бы ей на пользу.

Калантия перевела взгляд на Грейс. Та сидела бледная, сжавшись в комок, и в её глазах стояли слёзы. Ещё чуть-чуть — и девушка упала бы в обморок от напряжения. Каждое слово брата вонзалось в неё, как игла. Калантия почувствовала, как внутри закипает новый гнев — горячий и неконтролируемый. Она шагнула ближе к столу и посмотрела Максимилиану прямо в глаза.

— Ты хоть раз бывал в тюрьме? — спросила она ледяным тоном, и в её голосе послышалась угроза, от которой даже пламя в камине, казалось, дрогнуло.

— Нет, — лаконично ответил он, не поднимая глаз от стакана.

— А надо бы! — отрезала Калантия, и её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Там свои правила. Тюрьма не для хрупких девушек, Максимилиан. Люди, лишённые свободы, оставляют кусок души в этих холодных стенах и превращаются в монстров. Ты бы знал, если бы когда-нибудь задумался о том, что чувствуют другие. Но ты слишком занят собой, чтобы замечать чужие страдания.

— Откуда такие познания, зеленоглазка? — усмехнулся он, но в его усмешке уже не было прежней самоуверенности. Его взгляд стал настороженным, словно он впервые видел перед собой не просто дерзкую продавщицу, а кого-то более опасного.

— Практику проходила там, — спокойно ответила Калантия, и её голос прозвучал как приговор. — И зрелище, поверь, не для слабонервных. Особенно когда видишь, как ломаются люди, которые совершили одну ошибку. Как они теряют веру в себя, в людей, в жизнь. Это не смешно, Максимилиан. Это страшно.

Повисла напряжённая тишина. Слышно было только потрескивание дров в камине, где огонь отбрасывал танцующие тени на стены, и тяжёлое дыхание Максимилиана, который впервые за весь вечер не нашёлся с ответом.

— Так, — прервала молчание Мелоди, хлопнув в ладоши с такой фальшивой бодростью, что стало очевидно — она пытается разрядить обстановку. — Хватит о грустном! Вы, наверное, голодные с дороги?

— Да, — тихо ответила Грейс, не поднимая глаз и теребя край салфетки.

— Тогда садитесь за стол! — Мелоди указала на накрытый стол, где уже дымились тарелки с супом. — Луиза, подавай первое!

На некоторое время разговоры смолкли. Все наслаждались вкусным ужином — нежным куриным бульоном с домашней лапшой, который словно окутывал теплом изнутри. Калантия чувствовала, как напряжение понемногу отпускает, но в груди всё ещё сидел холодный комок тревоги.