Кажется, я и правда крупно влип, раз начал задумываться над такими вопросами. И, наверное, чтобы выбраться, надо найти на них ответы. Ну, или хотя бы попытаться.
— Я обязательно вернусь, Бао! — окликнул я ксилая.
— Знаю, Мангуст. Знаю.
Эпилог
Боль в висках пульсирует в такт биению сердца, а стоит немного повернуть голову — долбит яркой вспышкой. Ч-черт, надо завязывать с такими долгими игровыми сеансами! Все — таки медицинские ограничения устанавливают не зря.
Свет бьет по глазам даже сквозь закрытые веки. Забыл вечером плотно закрыть жалюзи? А еще — этот звук. Ни с чем не спутаешь. Кто — то из соседей штробит стену перфоратором. Где — то совсем рядом, кажется, над самой головой. Да чтоб ты сдох, дятел!
Я со стоном повернулся, прикрывая лицо ладонью. Что — то дернуло меня за руку, больно впившись в запястье. Спросонья я даже не сразу сообразил, что происходит. Рванулся еще раз, пытаясь встать с кровати, но ударился затылком обо что — то твердое — да так, что искры из глаз. Кое — как проморгался и, щурясь от нестерпимо яркого солнечного света, льющегося из окна, огляделся.
Обшарпанные стены с местами вздувшейся и потрескавшейся краской. С потолка свисает допотопная голая лампочка на черном проводе. Из мебели — тумбочка в дальнем углу, там же — замызганная раковина с капающим краном. И железная решетчатая кровать, привинченная к полу. Единственное, что резко выбивается из этой картины — это свежее белье на кровати. На фоне остального бардака оно кажется таким белым, что слепит глаза.
Браслет наручников больно впивается в кожу на запястье. Похоже, затянут слишком сильно — даже пальцы неметь начали. Или это я его затянул, когда начал дергаться? Второй браслет защелкнут на спинке кровати. Я, будто все еще не веря в реальность происходящего, потянул цепочку. Наручник противно заскрежетал, двигаясь по толстой железной дужке.
Колени предательски подогнулись, и я опустился на скрипнувшую подо мной кровать.
Какого хрена? Где я⁈