— Или начнут пихать их друг другу в задницы, — продолжил Стинг.
— Да тьфу на тебя, извращенец! Такую мудрую мысль опошлил!
— Не опошлил, а дополнил. И расширил. И, так сказать, углубил…
— Ой, заткнись уже! А то пешком пойдешь!
— Да вы все заткнулись бы уже! — проворчал Терехов. — Расшумелись на весь лес. Вон, берите пример с Каты — едет, помалкивает. Тише воды, ниже травы.
— Ну да, ну да. Даже удивительно!
Док и Даня, сидевшие ближе к корме повозки, оглянулись назад, и вдруг развернулись обратно с округлившимися от ужаса глазами.
— Стоп, а где Ката⁈
Глава 9 Сердце леса
Говорят, самое темное время ночи — перед рассветом. Наверное, так и есть. Или просто сам лес стал средоточием тьмы — густой, непроглядной, почти осязаемой. Жалкие пятна света от наших фонарей, кажется, еще больше съежились под её натиском. Едва можно было разглядеть лица сидящих рядом и неясные очертания ветвей над головами.
Повозка остановилась, напоследок скрипнув колесами. В предрассветной тиши каждый звук был отчетливым, резким.
— Да куда она могла деться? — шепнул Стинг.
— Тсс!
— Может, сама Возвратом телепортнулась куда — то?
— Да тихо!
Мордекай напряженно вслушивался в тишину, и мы невольно последовали его примеру.
Я запустил цикл медитации. Звуки, запахи, все остальные ощущения сразу же обострились. Лес вокруг звенел какой — то странной энергией — будто потревоженные струны невидимой гитары. К северо — западу от нас я почуял очаг сильной вибрации Ци. Источник! И, похоже, очень мощный — я с такими еще не сталкивался.
Еще сквозь тихий перестук медитативных барабанов я отчетливо различал женские голоса, которые пели на разный лад. Единой мелодии не получалось — какие — то едва уловимые обрывки. Голоса были тонкие, шелестящие, как сухая листва на ветру. А потом услышал вскрик. Тоже женский, но другой — полный жизни.
И боли.
— Кажется, Ката! — встрепенулся Данила, выпрямляясь в полный рост и всматриваясь в темноту.
— Я ничего не слышу, — отозвался Терехов. — Только вроде бы пение какое — то…
— Да, точно!
Мордекай обвел нас взглядом расширившихся от ужаса глаз. В них, как бесовские огоньки, плясали отражения факелов.
— Нам кранты, — сдавленно прошептал он. — Заболтался я с вами. И мы, похоже, прозевали поворот.
— Ну, так разворачиваем колымагу! — прорычал Кейн.
— Поздно! Нас окружают. Это арсури, девы леса. И их только солнце отпугнет.
Я машинально коснулся медальона, вызывая интерфейс. Взглянул на внутриигровые часы.
— Так до рассвета всего полчаса! Ну, может, минут сорок.
— Да, отобьемся!
В руках у Терехова появился щит. Новый, чуть больше прежнего и, судя по толщине, крепче и тяжелее.