— Не продержимся мы сорок минут! — замотал головой Мордекай. — Но можно попробовать проскочить. Солт, погоняй ящеров!

— Эй, а как же Ката? — угрожающе прорычал Данила.

— Забей! Как рассветет — попробуем поискать ее возле менгиров. А может, ее даже не успеют высосать полностью, и до рассвета протянет.

— В смысле — высосать⁈

— Вы про арсури вообще не слышали, что ли? Это лунные дриады. Они стаскивают жертв к своему древу, чтобы питать его жизненной силой. Солт, ну ты чего там копаешься⁈

— Не едет, господин! Мешается что — то!

Ящеры натужно хрипели, пытаясь сдвинуть повозку с места, но её будто что — то удерживало.

— Слышь, ты, мы без Каты все равно никуда не поедем! — мрачно процедил Данила.

— Да, тем более, если она еще жива!

— Док, давай светлячков! Не видно же ни хрена! Док!

— Эй, а где Док⁈

— Да света дайте больше, мать вашу!

Данила поднял над головой еще один зажженный факел, но его тут же выбило ударом какой — то длинной плети. А потом и самого воина окутало гибкими щупальцами, похожими на лианы. Вот только быстро сдернуть его с повозки не получилось — он оказался слишком тяжел, да еще и успел уцепиться за борт.

Из тьмы за краем повозки, будто из воды, вынырнула женская фигура — так быстро, и так бесшумно, что мы опешили.

Она была обнажена. Бледная зеленоватая кожа, кажется, светящаяся в темноте. Длинные спутанные волосы, тоненькая талия, изящные холмики груди. Лицо — маленькое, треугольное. Почти человеческое, но слишком уж кукольное — с огромными блестящими глазами, как в японских мультиках. Замерла на пару секунд, чуть покачиваясь из стороны в сторону, как кобра в боевой стойке. Что у нее ниже живота — было не разглядеть из — за темноты. Но туловище слишком длинное — похоже, тянется от ближайшего дерева.

А еще она светилась изнутри ровным чистым сиянием зеленой Ци. Даже обычной диаграммы с разделением на стихии не появилось. Похоже, она полностью состоит из стихии Дерева.

Первым опомнился Стинг. Стрела с оранжевым опереньем вонзилась девице прямо в левый глаз. Вторая, с белым, с секундной задержкой — во второй. Вреда это ей, впрочем, не причинило — она лишь с некоторым запозданием мотнула головой из стороны в сторону и взвизгнула. А потом бросилась вперед, на Даню.

В крике её кукольное личико растянулось, обнажая круглую пасть с рядами острых треугольных зубов — как у пиявок. Сквозь тонкую кожу проступили узловатые бугры — будто древесные корни. Маленькие ладони вытянулись, разделились на несколько плетей, которыми она захлестнула Данилу, опутала его плечи и лицо, потянула к себе.