— Жгите их! Еще факелов!

— Экономьте факелы, блин! У нас их не так много!

— Ч-черт, мага огня бы сюда!

— Да хотя бы Дока! У него зажигательные зелья были, кажется!

Я окинул взглядом обстановку, и вдруг пришло четкое, ясное осознание того, что Мордекай прав. Нам кранты. Полчаса до рассвета мы не продержимся — уже троих из нас эти твари утянули во тьму. Пробиваться к древу — самоубийственно. У нас попросту не хватит силенок на это.

В голове снова зазвучал размеренный голос Бао. Вспомнились его очередные философские нравоучения во время тренировок.

«Будь как вода. От нее сложно скрыться. Она всегда найдет путь, просочится через малейшую трещинку. Будь как вода. Её не удержишь голыми руками — она ускользает сквозь пальцы».

Стиснув ребристые рукояти кастетов, я напружинился.

Прыжок лягушки!

— Мангуст! Ты куда⁈

Я сиганул во тьму поверх голов своих соратников, поверх кольца окруживших нас арсури. В паркуре бывают прыжки, в начале которых ты не видишь точку приземления — их называют блайндами, то есть прыжками вслепую. Но по сравнению с тем, что я сделал сейчас, любой блайнд в реале — просто детский лепет. Потом что точку приземления я не увижу в любом случае — темно вокруг, хоть глаз выколи.

Но я и не рассчитывал приземляться. Гибкие хлесткие плети перехватили меня еще в полете, опутывая туловище и ноги. Я не сопротивлялся, только крепче стискивал кастеты, чтобы не выронить. Невидимые в темноте твари поначалу окутали меня своими путами плотно, стягивая, будто в кокон. Но, почувствовав, что я обмяк и не барахтаюсь, ослабили хватку. Просто потащили сквозь кроны деревьев — я только морщиться успевал от хлещущих по лицу листьев.

По крайней мере, я точно знал, куда меня тащат. Я отчетливо чувствовал приближение источника Ци. Кажется, я даже видел его — сквозь тьму, сквозь гущу зарослей. Только не глазами, а каким — то иным зрением. Видел светящийся изумрудным светом тугой пульсирующий сгусток, от которого, как круги по воде, исходили вокруг эманации стихии Дерева.

А потом я услышал наших. Берс рычал и матерился — отчаянно, яростно, так, что сразу было понятно, что бой, который он ведет, заведомо проигран. Док что — то рокотал на незнакомом языке — не то заклинания, не то бурятские ругательства. Каты почти не было слышно, лишь изредка доносился слабый стон.

Наконец, волочащие меня арсури выскочили на большую, круглую, как зрачок, поляну, посреди которой стояло оно.

Древо.

Оно больше напоминало сплетение щупальцев морского чудовища, выросших из земли и одеревеневших от какого — нибудь заклятья. Невысокое, но толстенное, не охватишь и впятером. Кроны не было — голые изогнутые ветви тянулись к небу, будто в мольбе. Чуть выше середины ствола, метрах в четырех от земли, пульсировало зеленым светом здоровенное уродливое утолщение. Будто сердце. И часть лиан, опутывавших древо, были похожи на вены, по которым к этому утолщение стекалась Ци — это было видно по светящимся следам.