Вика уже научилась себя сдерживать в произнесении незнакомых этому миру слов, и однажды ей приснился сон, как будто бы Сущность вернула её на родину, и она стояла возле корабля-ресторана на Фрунзенской набережной, мимо неё проходили, обходя, люди, а Вика не могла ни к кому обратиться, забыв родной язык.
Понятно, Вика была здравомыслящей девушкой и, проснувшись, над этой нелепицей только посмеялась. Однако с тех пор общалась с Бегемотом, словно он не даторский лесной кот, а московский дворовый. И — надо же! — тот всё понимал.
Тисканье и игра с вернувшимся гулёной задержали начало работы над документами, и канцлеру пришлось подождать.
— Вот, — Крелан положил перед Викой последнюю из принесённых им бумаг, — Это послание королю Южного Ойланга. Насчёт предложения принять на королевскую службу троих выпускников университета. К жрецу сегодня спустишься, госпожа?
Вика потянулась, почувствовала, как у неё затекла поясница и воспользовалась для восстановления магией.
— Нет. Передумала. Пусть ещё немного потомится. Да и поговорить с ним надо будет серьёзно, а у меня бал на носу. Бегемот, — она наклонилась и посмотрела под стол, где лежал кот, чисто вымытый и из-за этого злой как чёрт, — Ты поедешь со мной в университет?
В присутствии канцлера Вика обратилась к зверю на местном наречии, поэтому тот вопроса не понял.
Глава 4
Мелодия вальса «Метель» Георгия Свиридова, исполняемая Орденским оркестром на местных примитивных инструментах, звучала — если бы Вике предстояло оценить её четыре года назад, то есть незадолго до своей гибели и получения новой жизни — просто позорно. Однако, не зря говорится, что на безрыбье и рак рыба. Когда оркестранты взяли коду, попаданка почувствовала подкативший к горлу комок.
— Ты меня совсем не слушаешь, наша повелительница, — если бы декан Шленлер не выглядел раздражённым постоянно, то сейчас мог бы эту эмоцию продемонстрировать, — В следующий раз я того наглого болвана спущу с лестницы.
От личного участия в танцах Вика отказалась, а для особо непонятливых и отважных перед накрытым возле углового окна столом, за которым сидела великая магиня с ректором и тремя деканами, встали два орденских рыцаря и неприметная, как мышь под веником, девушка-ассасин. Подогретые вином студенты, не понаслышке знавшие, что иногда повелительница на подобных мероприятиях позволяет себе нисходить до участия в общем веселье, сегодня отчётливо понимали бесперспекивность попыток добраться до Вики и удостоиться чести с ней станцевать.
— Уважаемый Шленлер — без обид — ты хоть теперь и крепкий мужчина в расцвете сил, но адмирал Эдорик способен сам спустить с лестницы и тебя, и твоего доброго друга-заместителя Генца, и всех твоих героических ботаников. Ты лучше расскажи, к чему вы с ним в итоге пришли?