Вика тщательно с мыльным раствором вымыла руки в бадье, которую ей поднёс один из двух очень красивых юношей, бывших у Патокла личными слугами. Мелькнувшую у неё при первом взгляде на этих рабов мысль о нетрадиционной ориентации их хозяина, попаданка быстро отмела.
Нет, понятно, что как бы категорично однополая любовь в этом мире не осуждалась, находились те, кто этим занимался. Вот только, будь Патокл подвержен греху содомии, он не стал бы выставлять своих красавцев напоказ.
— С моей работой сильно не убережёшься, — огорчённо вздохнул караванщик, поднимаясь с табурета и внимательно осматривая готовившийся к ночёвке обоз, заодно проверяя работу шеи после лекарских манипуляций, — Спасибо, Таня. Впервые за последние три недели нет этой проклятой надоевшей боли. Эх, и почему вас так мало? Да ещё и отсылают во всякие нищие дикие королевства, вроде Чивира. Да, я тут слышал на днях, что там, куда ты направляешься, скоро будет не совсем спокойно. Эти горские пираты и разбойники собрались ответить на призыв Восточного Рейва и поучаствовать в походе на Грон. Как бы империя им опять не надавала по сусалам и не совершила ответный визит. Хотя, конечно, момент удачный — в Гроне сейчас делят трон. Хорошо, что тебя хотя бы туда не заслали. Я слышал, ваша повелительница и там хочет орденские школы и госпитали открыть. Так? Врут?
Вика, залюбовавшись на двух красавчиков — прямо Адонисы настоящие, честное слово — немного с ответом притормозила, хотя, она вовсе не Афродита влюбляться в таких. К тому же, эти юноши рабы, а она до сих пор, если вдруг вспоминала свою выходку с Тариком, краснела.
— Хочет-то она, может, и хочет. Только не всегда получается широко рот разевать. Где ей столько народа взять? Ближайшие бы королевства и империю…
Заметив удивление Патокла, попаданка вовремя прикусила язык — не должна адептка Ордена в таком тоне говорить о своей повелительнице.
— Не моё, наверное, дело, Таня, но… мне показалось, — караванщик раздражённым жестом отогнал рабов, — Ты не очень почтительно отзываешься о своей…, - хотя один из наёмников охраны каравана, расхаживая в десятке шагов от штабного фургона, никого к нему не подпускал, Патокл после небольшой паузы заговорил очень тихо, — … о своей… о госпоже… о Тени. Она действительно так жестока и коварна, что…
— Перестань, уважаемый, — рассмеялась Вика, — Охота тебе слушать всякую чушь? Наша повелительница — сама доброта. Ну, посуди сам, разве жестокая магиня стала бы людям так много и повсюду помогать со здоровьем и знаниями? Я же… я её люблю больше всех на свете. Нет, правда.