Элементали, охраняющие своего хозяина, отреагировать не успевали.

А визирь у себя во дворце явно чувствовал себя в безопасности и даже на встречу со мной, то есть незнакомцем, не озаботился о простейших защитных амулетах.

Я действовал без размышлений. Освободил из перстня стихию воздуха, выставляя перед послом прочный щит. Черный, как сама тьма. Обычную стихию кинжалы разрезали бы, как бумагу. Поэтому пришлось прибегнуть к темному дару.

Лезвия столкнулись с преградой и со звоном рассыпались осколками к ногам ошарашенного визиря.

Селим-бей обернулся ко мне и его лицо перекосило от ярости:

— Ты…

Закончить предатель не успел. На него обрушился джинн и я невольно сделал шаг назад. Стихия мгновенно испепелила человека, лишь горстка пепла осела на туфлях посла и он брезгливо потряс поочередно каждой ногой.

Мехмет-паша, к его чести, в руки себя взял быстро. Только лицо неестественно оставалось бледным.

— Искандер-эфенди, — он глубоко и размеренно поклонился и замер в таком положении. — Примите мою благодарность и долг жизни. Вы праве требовать любую награду.

Мне бы хватило и того, что он назвал меня уважительным «эфенди», не говоря уж об имени, переиначенным на свой манер. Знак доверия и исключения из числа чужаков. Эти два слова значили больше любых обещаний и наград.

Кошка взглянула на меня с интересом и я подмигнул ей. Пушистая фыркнула и отвернулась.

— Пожалуй, я бы съел ещё ваших волшебных сладостей, Мехмет-паша, — улыбнулся я. — И от чашечки кофе не откажусь.

Визирь выпрямился и изучающе посмотрел на меня, наклонив голову вбок. Теперь огоньки в его глазах казались теплыми и уютными.

— А уж если вы откроете великую тайну их приготовления…

— Это высокая цена за мою жизнь, — совершенно серьезно ответил мужчина.

Он выдержал паузу и расхохотался, открыто и по-настоящему. Напряжение от смерти, едва не коснувшейся его, отпустило и потребовало разрядки.

— Для вас, эфенди, я сделаю исключение. Если пообещаете никому не передавать семейный рецепт.

Визирь распорядился, чтобы подали угощение, подмели пол и принесли ему новую обувь. Последний презрительный взгляд, брошенный на испачканные туфли, был единственным коротким прощанием с бывшим помощником.

— Жаль, что джинны не умеют брать в плен, — доверительно сказал он, когда мы остались одни. — Теперь не узнать, почему Селим меня предал. Я ведь давал ему всё…

— Иногда это и становится причиной, — ответил я.

— Верно подмечено, — мужчина покивал, печально усмехнувшись. — Но оставим подобные рассуждения для мудрецов. Вернемся к нашим делам. Правильно ли я понимаю, что вы случайно нашли кутлу-кеди? Так называют этих существ на моей родине, — пояснил он.