Традиционно, история начиналась с красавицы колдуньи. Жила-была, не тужила и людей вроде как не трогала. На том самом острове, сама по себе. В деревушку, что поблизости была, наведывалась периодически, за провизией разной и с хворобой местным помочь.

Пока не увидел её тамошний хозяин земли, ни много ни мало — князь. Влюбился так, что мочи не было. Вился вокруг девицы, а та ни в какую. Мол, он кровей благородных, а она из простых, и ничего у них не получится. Общество осудит.

Но пылкий влюбленный не сдавался. Чтобы доказать свои намерения, за благословением отправился к самому императору. Чтобы, значит, общество не сомневалось. Тот удивился и решил лично посмотреть, кто же свел с ума верноподданного.

Ну и… сам влюбился. Вот так сразу и без раздумий. Молодой ещё был.

Сошлись тогда князь и император на берегу озера в смертельной схватке. Подняли стихии и водой всю округу залило, только дом княжеский на холме стоять и остался. Проиграл князь и пропал в пучине, а колдунья со злости проклятие на места те наслала, ушла на остров и там своё сердце в камень обратила, чтобы никто больше не смог его разбить.

Горевал император страшно, и потере друга, и неудавшейся любви.

Потом, понятное дело, женился монархически выгодно и детишек много завел. Но раз в год, в последний летний день, приезжал на тот берег и стоял до самого заката, глядя с тоской на остров.

А как только солнце садилось, начинал светиться камень. Напоминая ему о горячности юности.

Колдунью больше никто не видел. Но зато пошел слух об удивительном мраморе, который хранил её сердце. Легенда умалчивала о том, кто же там занялся разработками, но вскоре среди мастеров началась охота на этот материал.

Началась и быстро закончилась. Кто бы ни отправлялся за ним самостоятельно, не возвращался. Поставщик же умудрялся оставаться неизвестным. Пока тоже не пропал с концами. И осталась только сказка.

Годы пересказов стерли имена и названия, лишь истинные мастера хранили память о преданиях. Хранили и надеялись, что когда-нибудь прикоснутся к сердцу колдуньи.

Я заслушался — ну такая красивая, хоть и печальная, история у Овражского получилась. Вот уж мастер-сказитель, это точно! Ни один талант у него, а целых два, как минимум.

— Так что, сами понимаете, Александр Лукич, — подытожил он. — Вызнавать у вас не стану, сгинуть мне неохота. А вот материал куплю, если соизволите продать.

— Вам — в первую очередь, Максим Леонидович, — заверил его я. — Как думаете, быстро с таким управитесь? Мне нужно будет две статуи примерно два метра на метр.