Я рассказал им, что звонил Ермолову и попросил узнать, кто подарил Вересаеву эту картину.

— Картина-убийца? — выдохнула Алиса, подавшись вперед. В ее глазах плескался ужас, смешанный с восторгом. — Офигеть! Это же как в тех дурацких фильмах ужасов, которые папа запрещал мне смотреть!

— Возможно, какой-то артефакт? — задумчиво произнесла Лидия. Ее аналитический ум пытался найти рациональное зерно в моем иррациональном рассказе. — В старых аристократических родах ходили легенды о проклятых вещах. Но чтобы так… тихо и без следов. Невероятно.

— Ничего не ясно, но чертовски интересно, — подытожила Алиса. — Было бы здорово найти эту картину… просто чтобы посмотреть.

— Вересаев уже посмотрел, — хохотнул я. — На всю жизнь насмотрелся.

— Да ну тебя! — ответила девушка. — Я ж не это имела ввиду!

— Да кто знает, как оно работает, и если это правда, то лучше на нее вообще не смотреть. Ладно, поехали в офис. Составлю отчет, отправлю Ермолову и дальше видно будет.

Мы вернулись в офис Коронерской службы. Яркое полуденное солнце било в высокие окна, заставляя пылинки плясать в столбах света. После напряженной ситуации в прозекторской обыденная рабочая обстановка казалась почти успокаивающей. Я сел за свой моноблок, девушки устроились рядом.

Я открыл шаблон протокола. Пальцы привычно забегали по клавиатуре, заполняя графы: дата, время, место происшествия.

Я работал быстро. Лидия, сверяясь со своими рукописными записями, молча кивала, подтверждая точность формулировок, а Алиса, уже освоившаяся с интерфейсом, прикрепляла к отчету фотографии — общий план зала, кресло с телом, пустая рама на стене. Работа шла слаженно, почти как у настоящей, сработавшейся команды.

Дойдя до графы «причина смерти», я на мгновение замер. Как описать то, что я видел, не прибегая к магии? Как облечь в сухой казенный язык необъяснимое? Мозг, натренированный годами составления заключений, подсказал выход.

— Итак, — сказал я скорее для себя вслух, чем для них, продолжая печатать. — «Смерть наступила в результате острой идиопатической церебральной астении с последующей остановкой сердца».

Алиса перестала щелкать мышкой.

— И что это значит, если перевести на человеческий? — спросила она.

— Это значит, — я позволил себе легкую усмешку, не отрываясь от экрана, — что мозг по неизвестной причине внезапно устал работать.

Лидия хмыкнула, но ничего не сказала. Звучит солидно, научно, и абсолютно ничего не объясняет. И, в целом, соответствовало тому, что случилось.

Я закончил отчет, подробно описав украденную картину и акцентировав внимание на профессионализме вора. Прикрепив файл к письму, я вбил в адресаты почту урядника Ермолова, поставил в копию пристава и нажал «Отправить». Щелчок. Дело официально передано.