А потом начался бой. И Лидия, забыв, где она находится. Превратилась в чистого аналитика. Она смотрела не на драку, а на танец стали. Феликс двигался легко, почти танцуя, его клинок был продолжением руки. Он не атаковал, он вел, задавал вопросы, на которые Громов был вынужден отвечать.

И ответы Громова… она не могла подобрать точного слова. Они были похожи на попытку ученика, который всю ночь учил не тот предмет, отчаянно выдать хоть что-то осмысленное на экзамене.

В них не было правильности, не было фехтовального изящества, но была какая-то непробиваемая упрямость.

Можно было лишь сказать, что ответы просто… были. Они существовали в этом мире, нарушая все правила хорошего боя, но все же заставляли клинок Феликса не достигать цели. Все. Никак иначе.

Его парирования были грубыми. Он отбивал удары силой там, где нужно было уводить клинок мягким движением кисти. Его работа ног была катастрофой — он спотыкался, терял равновесие, отступал тогда, когда можно было контратаковать. Он был плох.

Но Виктор держался.

Именно это и поразило Лидию. Несмотря на неуклюжесть, на сбитое дыхание, на градом льющийся пот и заливавший глаза, он не сдавался.

Он отвечал на каждый выпад, отбивал каждый удар. В его движениях не было искусности, но была воля к выживанию. И его лицо… Оно было другим. Сосредоточенным. Серьезным. Каждая мышца на теле была напряжена, взгляд сфокусирован на клинке противника.

И тут она поймала себя на том, что смотрит не на его технику. Ее взгляд слишком долго задержался на том, как вздуваются мышцы на его предплечье, когда он парирует удар. Как играет мускулатура спины под промокшей рубашкой, когда он уворачивается. Как капли пота медленно стекают по его виску, очерчивая линию скулы.

Она резко моргнула и мысленно отругала себя. Идиотка. На Громова заглядываться? Вот еще. Она заставила себя снова смотреть на бой, но теперь к холодному анализу примешивалось что-то еще. Что-то теплое, тревожное и совершенно неуместное.

Возвращение домой прошло в молчании. Они готовили ужин на кухне, и эта бытовая рутина дала возможность ей отдохнуть и отключить мозги. Можно было не думать — просто чистить картошку, резать овощи, слушать, как шипит мясо на сковороде.

— Как думаешь, он выживет? — вдруг спросила Алиса, нарушив тишину. Они остались на кухне вдвоем, пока Громов поднялся к себе.

Лидия пожала плечами.

— На дуэли? Очень хочется верить, но пациент потенциально скорее мертв, чем жив. Ты же видела. Феликс с ним играл. А Орлов, даже пьяный, играть не будет.

— И что тогда с нами будет? — в голосе Алисы послышался страх. — Эта… связь… она же никуда не денется? Мы просто… умрем вместе с ним?