Сон не шел. Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти положение, в котором головная боль была бы терпимой. В полузабытьи мне чудились обрывки прошедшей ночи: выстрелы на складе, крик Лизы, холодный голос Ивана в телефоне. Все смешалось в лихорадочный бред.

Лишь под утро, когда первые лучи солнца коснулись штор, я провалился в какое-то подобие дремы.

Проснулся от тихого стука в дверь.

— Громов, мы на работу опаздываем, — донесся голос Лидии.

Я сел на кровати. Голова все еще была тяжелой, но уже не раскалывалась. Тошнота отступила, оставив неприятную пустоту в желудке. Я чувствовал себя выжатым лимоном, но по крайней мере живым.

Добрался до душевой и принял контрастный душ. После него стало немного легче, туман в сознании слегка развеялся. Я надел чистый костюм и спустился вниз. Девушки уже ждали на кухне, одетые и готовые к выходу. Они молчали, но в их взглядах читалось беспокойство.

— Как ты? — нарушила тишину Алиса, подав мне чашку с уже подстывшим кофе.

— Жить буду, — коротко ответил я, отправляя напиток несколькими глотками в желудок. — Поехали.

В офисе нас встретили Андрей и Игорь. Их лица были беззаботными, они травили байки у кулера, но, завидев нас, тут же стали серьезными.

— Доброе утро, Виктор Андреевич, — бодро отрапортовал Андрей. — Лизы что-то нет, — сказал он. — И телефон недоступен.

— На больничном, — ответил я, проходя к столу. — Приболела.

Парни переглянулись, но вопросов не задали.

— Почту разгребли? — спросил я, включая компьютер.

— Так точно, — кивнул Игорь. — Там пара новых вызовов в CRM.

— Отлично. Каждому по делу, собирайтесь и выезжайте. К вечеру жду полные отчеты в системе, как и раньше.

Они кивнули и, подхватив рабочие планшеты, направились к выходу. В кабинете остались только мы втроем.

— Ты серьезно собираешься работать после всего? — спросила Лидия, присев на стул напротив.

— Что вообще случилось? — подключилась Алиса. — Ты так ничего и не объяснил.

Я откинулся на спинку кресла, устало потерев виски. Тишина в кабинете давила. Они ждали ответа, и я понимал, что простым «все нормально» уже не отделаться.

— То, что случилось ночью — это не просто приступ. Это был анафилактический шок. Отек Квинке. Я уже сказал об этом вчера.

Я говорил ровным, почти лекторским тоном, как когда-то объяснял интернам тонкости патологических процессов.

— Судя по всему, они вкололи ей какое-то снотворное. И, видимо, не рассчитали дозу или делали это неоднократно. Организм накопил аллерген, и ночью иммунная система выдала критическую реакцию. У нее начал стремительно отекать зев, гортань. Еще пара минут — и дыхательные пути перекрылись бы полностью.