Через пару минут Лизу уложили на носилки, лицо ее уже бледнело, дыхание выравнивалось.

— Мы забираем ее, — сказала фельдшер. — Нужно стационарное наблюдение.

Я только кивнул.

Мы проводили их до дверей и только посмотрели, как Лизу уложили в машину, после чего двигатель машины завелся, снова моргнули синие проблесковые маячки, и они сорвались с места.

— Громов, ты как? — спросила Лидия. В ее голосе слышалось легкое беспокойство, которое она пыталась скрыть за своей привычной маской непроницаемости.

— Жив, — сказал я с трудом. Перед глазами плясали красные пятна. — Утром всё объясню. Сейчас давайте спать.

— Да выспишься тут с тобой… — сказала Алиса по пути, когда мы вернулись в дом, и я закрыл дверь.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул в кресло. Адская карусель в черепе не прекращалась.

— Ну что, доволен? — раздался из угла знакомый безэмоциональный голос. — Поиграл в спасителя?

Я открыл глаза. Книга лежала на тумбочке, и в полумраке казалось, что она насмехается надо мной.

— Я сделал то что должен был, — ответил я устало.

— Ты чуть не сдох, подселене-е-ец, — протянул гримуар. — Ты потратил почти весь свой резерв на одну примитивную реакцию организма.

— Что за резерв? — спросил я, игнорируя его издевку.

— Энергия. Жизненная сила. Ты как батарейка. Каждое такое вмешательство — это расход заряда. И если ты разрядишься до нуля…

— Что тогда?

— Тогда свет погаснет, — просто ответил гримуар. — И для тебя, и для этого тела. Навсегда.

Слова гримуара отдавались эхом в гудящей голове, смешиваясь с болью в висках.

До этого момента «плата» была не такой значительной: легкое головокружение, секундная слабость — не более того. Я думал, что это побочка от нового навыка, словно крепатура после первой тренировки. Но то, что я испытал сейчас, было совсем другим.

Это не усталость. Это было опустошение. Из меня выкачали не просто энергию, а саму жизненную силу. К горлу подкатывала тошнота, а сердце хаотично стучало.

Я доплелся до кровати и рухнул на подушки, не раздеваясь. Мир качался, комната плыла перед глазами. Даже после того, как я закрыл веки — облегчение не наступило. Я опустил ногу на пол и «заземлился», как когда-то в студенческие годы после особо бурных праздников.

Вывод напрашивался простой: мои способности — это не волшебная палочка, а обоюдоострое оружие. Второй раз такого удара я могу просто не пережить. Эта мысль отрезвляла лучше нашатыря. Нужно быть осторожнее. Учиться, тренироваться, наращивать резерв, о котором говорил гримуар. Иначе в следующий раз спасать меня будет уже попросту некому.