Безариль. Я не сразу осознал, что это значит. Яд уже проник в кровь, сделав ее насыщенно-оранжевой. У меня оставалось несколько минут, чтобы попытаться спасти Анну. Но мне не хватило этого времени. Я думал, что мне известно, что такое боль. Неделя в плену Алнийра значительно расширила мои познания в этой области, но я не представлял, насколько боль может быть сокрушающей. Мой ильн… мое отдохновение от мирских забот, обычно столь послушный и подконтрольный, рвался на свободу. Он больше не подчинялся мне и моей силе, пробивался в мой мир через мое тело, корежа и разрушая его. Как бы я ни хотел выпустить его без вреда для себя, я не мог. Он полностью вышел из-под контроля. Мое сознание корчилось от боли, погрузившись во тьму, куда вытеснил меня ильн. И здесь, в этом океане боли, грозившем затопить мое сознание, смерть казалась благом и избавлением.

А затем все закончилось. Ильн будто стряхнул безумие и смущенно вернулся в свой мир, легко и безболезненно выпустив меня. Оглушенный болью, я не сразу осознал, что случилось. И обнаружил себя посреди озера крови.

Она была всюду, растекалась по гладкой поверхности воды, и не принадлежала мне. Сердце охолодил страх. Анна!

Достать ее тело из-под воды не составило труда. На несколько мгновений я застыл в ужасе — когти ильна буквально вспороли грудь девушки, ее покрывала стремительно вытекающая кровь, и с такими ранами человеку не выжить. Но моих сил должно хватить, чтобы исцелить даже такие страшные раны.

Я нес ее к берегу, окутывая в исцеляющее волшебство. Поразительно, что мое собственное тело не пострадало из-за яда, и думать о том, как я выжил, времени не оказалось. Я остановил кровотечение, залатал сосуды и соединил плоть, вправил кости, избавляя тело в моих руках от следов моих же когтей. А затем бессильно опустил Анну на берег, осознавая, что мне не под силу спасти ее. Можно восстановить раненое сердце, но нельзя заставить его биться. Анна умерла, потому что ее сердце пронзил обломок ее же ребра.

Я убил ее. Эту упрямую, храбрую, хрупкую девушку. Ту, что спасла меня ценой собственной жизни, отданной без раздумий. Что я наделал…

Существовал лишь один способ вернуть ее. Ненадежный, но единственный. Однажды я уже использовал его, для другой человеческой девочки — и это едва не убило меня. Но я не думал о риске. Никакой уверенности, что это получится сейчас, у меня не было, но я должен был хотя бы попытаться.

Тилли лезла мне под руки, и я попросил ее удалиться. Этот ритуал требовал сосредоточенности.

Я заставил тело Анны подняться и прижал ее к себе, так, чтобы мое сердце оказалось напротив ее. Рисунок и слова ритуала не позабылись за столько лет, и я безошибочно воспроизводил его — осторожно касаясь губ девушки, делясь с ней дыханием. Билось мое сердце, одно на двоих, удары отдавались в ребра, быстрые, сильные… и никакого отклика. Не стоило и надеяться. Я уже истратил свою попытку, да и разве примет мою жизнь та, что ненавидит меня всей душой? Девушка из чужого мира, почему я вообще решил, что ритуал Атириона подействует на нее?