Машина ожидала меня в ангаре, Кирилла рядом не было — еще два часа назад отправил ему сообщение, чтобы не ждал. Сел за руль, включил программу пилота-помощника и медленно покинул ангар, не касаясь органов управления. В процессе посмотрел в окно сообщений — пусто, ни одного. Все, без меня все прекрасно работает — а еще лет десять назад только ответы семье могли минут десять минимум занять.

Сегодня же мадам президент Дарья Васнецова с государственным визитом на Лунной базе, дети все заняты, никому я больше не нужен. Элеонора только написала утром, чтобы я не забыл Кирилла с днем рождения поздравить, но об этом и без нее помнил. Кстати, как он сегодня этот разворот выполнил?

Откинув приборную панель, отключил предохранители систем безопасного полета вместе с транспондером и пролетев над кольцевой свернул на огромную площадку стройки планетарного лифта. Эредиум строит, так что пусть меня охрана засекла, но останавливать не будет.

Сегодня воскресный день, но краны двигаются — стройка по графику, опоздать нельзя, вопрос государственного престижа. Выбрал более-менее спокойное место без лишних процессов на земле и погонял, тренируясь. Получилось повторить недавний маневр Кирилла с четвертого раза, после того как немного заднее крыло ободрал.

Развернув машину уже в сторону Темной горы, решил напоследок сделать бочку с прохождением между секциями вышки связи. Петр такой бочкой, помнится, атаки ракет избежал на подлете к Саркофагу. Причем сделал это, сидя за штурвалом увиденного впервые в жизни орбитального шаттла. У него талант, а мне — для того, чтобы повторить его двойной маневр на тренажере, когда-то пришлось десятки часов потратить.

Разогнался до максимальной скорости, крутанул руль, ввинчиваясь с переворотом между стойками опор — руки чуть вспотели, палец сорвался на лишние миллиметры. Упс, не удалось — и я сейчас не на тренажере. Короткий скрежет металла с хлопком брызнувшего по кругу стекла, яркая черно-красная вспышка и практически мгновенно пришел в себя, паря посреди серого мглистого пространства.

Да как так-то, почему так глупо? — появилась обидная мысль.

Разум сохранился, а вот тела не чувствую — парю бесплотным сгустком в тумане, из которого медленно проступают контуры семи планет. Мир Вавилон-желтый, виденный из окна орбитальной станции сразу узнал, даже пока подпись не появилась. Как и Пандору, на которой обзор прямо на Австралию, где сохранился единственный благополучный анклав Элизиум. Еще пара секунд и передо мной полностью развернулась полупрозрачная панель, где семь миров выстроились вертикальным списком, каждый со своим цветом, символом и коротким описанием.