— Благодарю, теперь угроза ясна. Но для чего нужно столь резко сокращать население, как это поможет?

Можно, конечно, было использовать другие слова. Но если спросить: «Зачем убивать миллиарды человек?», Гольдштейн скорее всего обидится и отвечать не станет, поэтому вопрос сформулировал как сформулировал.

— Каждый человек вносит свою лепту в массив энергетического контура. Меньше людей, меньше энергии, и как только ее объем одномоментно станет критически низким, а очередь на перерождение непомерно большой, алгоритм процедурной генерации Системы активирует программу энергосбережения, разрывая создавшиеся связи через портальные пути, после чего каждый мир-отражение будет жить самостоятельно и опасность энергетической перегрузки пропадет как минимум на несколько веков.

— Так вот для чего вы решили устроить большую перезагрузку. Как Великий Потоп, да?

Гольдштейн на вопрос не ответил, никак даже на мои слова не отреагировав. Интересно — помнится, когда я задавал подобный вопрос Здравомыслову, когда тот еще был в статусе управленца миров до отстранения Системой, у того глаза аж молниями засверкали от возмущения, настолько ему был неприятен вариант массового убийства.

— Пол, неужели нет других путей решить проблему?

— Аксель, вы слишком долго пытаетесь перетереть пластиковые стяжки, я начинаю нервничать.

Значит, такие пути есть — иначе не вижу смысла переводить тему. Что сложного просто сказать: «Нет, таких путей нет»? Можно даже добавить: «К большому сожалению». Но не сказал и не добавил.

— Да я уже все, — показал я Гольдштейну свободные руки.

— Отлично. Теперь раздевайтесь, ложитесь в капсулу. Не волнуйтесь, для вас это не шаг в вечность — как только все будет готово к разделению миров, я верну вас и позволю отправиться на Землю или в Средиземье, или на Пандору, в общем куда выберете. Я никоим образом не тиран и не убийца, я всего лишь хочу спасти наш мир.

С озвученными тезисами я бы конечно поспорил, но сейчас явно не место и не время для дискуссий. Поэтому, кивнув темному творцу-основателю, сделал вид что собираюсь развязать шнурки, а сам отпустил концентрацию и мгновенно оказался в остановившемся мгновении времени. С каждым разом переход все лучше и лучше получается, мне уже переключаться между потоками времени как моргнуть, а ведь в первый раз больше минуты потратил.

Посидел немного, убедившись, что Гольдштейн замер как на картинке, потом поднялся, обошел темного творца-основателя и встал со спины. Вернул привычное течение времени, увидев, как Гольдштейн вздрогнул, недоумевая куда я исчез, после чего легким тычком в шею лишил его дееспособности ненадолго и мягко отобрал пистолет. Оружие вида футуристического — на мебельный степлер похоже, только в пластиковом кожухе. За рукоять даже браться не стал, вдруг там система защиты. Держа двумя пальцами за ствольную коробку, положил пистолет-бластер на стол, повернулся к только-только пришедшему в себя Гольдштейну — он на коленях, за шею держится.