— Не тьмы и света карусель, а тени и света, так будет правильнее, — поправил миссис Барчак творец-основатель. — Аксель в своем рассказе уже упомянул, что объединенная жизненная аура всех людей и есть то самое терраформируемое пространство, ныне разделенное нами на семь кругов, миров-отражений. Но в первую очередь анима — это ресурсная энергия и она конечна. То есть, грубо говоря, количество населения семи реальностей не сможет превышать количество живых людей на главной планете и в семи кругах количество мест для реинкарнантов ограничено. Битву света и тени мы создали, чтобы запустить вращение колеса перерождения, чтобы не останавливать круг Сансары, для этого нами и были созданы предпосылки для постоянных конфликтов как на Земле. Мы все же не трансгуманисты и решиться на контролируемый и управляемый процесс регуляции населения не смогли, делегируя все природе человека как вида.

— Но это несправедливо! — возмутилась Барчак. — Получается, что кто-то в семи мирах займет высокое положение и будет жить вечную жизнь, а кто-то будет погибать, освобождая для других место⁉

— Нами были созданы все условия для социальной справедливости, так что возможность создания высшей правящей и бессмертной прослойки сведена к минимуму, — ушел от ответа Здравомыслов.

— Сведена к минимуму, но не равна нулю!

Надо же, как миссис Барчак этот вопрос зацепил. Здравомыслов же в ответ только плечами пожал. А я знаю, почему они с Гольдштейном так сделали — наверняка планировали остаться навсегда в статусе той самой правящей и бессмертной прослойки.

— Что случится, если население семи реальностей превысит население Земли? — спросил я, опережая с очередным вопросом возмущенную даму-секретаря.

— Этого не случится. Процедурный алгоритм генерации настроен так, что в случае приближения к превышению расчетной численности в семи мирах будут происходить глобальные катастрофы и катаклизмы, уменьшая количество жителей. Но, учитывая количество реинкарнантов в семи кругах в сравнении с населением Земли, этот момент очень далекого будущего.

— Зачем тогда Гольдштейн провоцировал эскалацию ядерного конфликта прямо сейчас, причем столь настойчиво? — еще раз задал я волнующий меня вопрос.

— Я подумаю над этим, но предполагаю, что верный ответ мы получим только у Пола.

Посидели немного в молчании, потом я хлопнул ладонью по столу.

— Тогда я в Элизиум, контролировать выполнение задания. Миссис Барчак, вас куда, обратно на Землю?

— Я бы хотела остаться здесь, — неожиданно ответила дама-секретарь. — Совершенно не имею желания быть заключенной под стражу, знаете ли.