— Стоп! — наконец рявкнул тот. — Остановись! И прекрати паниковать

Хаотичное мельтешение Вязьмикина, очевидно, окончательно вывело Васнецова из себя. Смерив мечущегося по комнате приятеля холодным, пренебрежительным взглядом, Олег медленно поднялся со своего места. Он неторопливо, словно хищник, подкрадывающийся к жертве, подошел к своему другу и с неожиданной силой вцепился ему в плечи, заставляя замереть на месте. Он впился взглядом прямо в его полные ужаса глаза.

— Заткнись! — его голос прозвучал негромко, но властно и холодно. — Повторяю еще раз для особо одаренных — закрой свой рот! Что ты орешь на всю раздевалку? Хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал?

— Но… — Вязьмикин с трудом сглотнул вязкую слюну, его кадык дернулся. Голос его упал до испуганного шепота. — Он же… Он ведь выжил. А взрыв… Должен был…

— Взрыв был, можешь не сомневаться. И полиция, разумеется, тоже была, — спокойно констатировал Олег, не ослабляя хватки. — Более того, директор уже вызывал меня для беседы.

— Что? — эта новость, казалось, стала последней каплей. Парень побледнел, если это вообще было возможно, еще больше. — Что ты ему сказал? Что он знает?

— Ровным счетом ничего, — усмехнулся Олег, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Потому что у меня есть алиби. Железное.

— Алиби? — в голосе Вязьмикина прозвучало откровенное недоумение, смешанное с проблеском надежды. — Какое еще алиби?

— Самое надежное. В то время, когда, по их расчетам, закладывали эту твою мину, меня видела в школе куча народа!

— А я? Что насчет меня? — в голосе Вязьмикина вновь зазвучали истерические нотки, которые так раздражали его собеседника.

— И тебя видели вместе со мной! Тебе ясно? — чеканя каждое слово, произнес Васнецов. — Так что прекрати эту жалкую истерику, она нам ни к чему. И вообще, — Олег наконец отпустил плечи друга, словно с брезгливостью отряхивая руки, — у полиции нет ровным счетом ничего: ни свидетелей, ни следов. Пустота.

— Но что, если кто-то вспомнит? Если кто-то видел⁈

— Да что видел-то? Ты сам говорил, что никого поблизости не было, — с нескрываемым раздражением бросил Васнецов. — Кто вспомнит? А даже если кто-то и видел мельком — на улице было темно. Так что успокойся.

Вязьмикин смог лишь неуверенно кивнуть в ответ. Однако на его лице по-прежнему был написан животный ужас, который так просто было не стереть.

— И вот еще что, — добавил Олег, уже направляясь к выходу. — Держи себя в руках. Ты своей паникой можешь все испортить и подвести нас обоих под монастырь. Веди себя как обычно. Улыбайся, шути… Ты меня понял?