Пролог
Пролог
В тот день я собиралась сообщить мужу, что у нас будет ребёнок.
К восьми вечера был заказан столик, к семи обещали привезти торт. В шесть пятнадцать я положила в белую коробку крошечные носочки и вдруг почувствовала себя девчонкой, которая приготовила глупый, трогательный сюрприз. За двенадцать лет брака Владимира удавалось удивить редко. Обычно он узнавал обо всём раньше, чем я успевала договорить.
Носочки были размером с ладонь. В магазине продавщица спросила, мальчик будет или девочка. Я ответила, что пока это две полоски и воображение, которое уже успело выбрать имя, коляску и школу. Она рассмеялась, я тоже, хотя утром сделала четыре теста подряд. Первый мог ошибиться, второй сговориться с первым, а третий и четвёртый, видимо, решили не портить мне праздник.
Все показали одно и то же.
Мне было тридцать девять. Я работала кризисным психологом, написала две книги, иногда сидела в студиях телеканалов и уверенно объясняла людям, как распознать тревогу, насилие и зависимость. А потом полчаса просидела на краю ванны, прижав ладонь к животу.
Там ещё нельзя было ничего понять. Но я чувствовала всё и сразу, а именно радость, страх, неверие и странное спокойствие.
Телефон зазвонил, когда я завязывала ленту на коробке. Номер мне был незнакомым.
— Арина Сергеевна? Это Лера Мишина, — произнесла девушка так тихо, будто пряталась в шкафу и боялась, что её услышат даже вешалки.
Фамилию я вспомнила не сразу. Молодая пациентка из реабилитационного центра Владимира. Тревожное расстройство, зависимость от обезболивающих и тяжёлый конфликт с матерью. В общем, полный набор. Мы виделись один раз, на благотворительном приёме. Потом Владимир сказал, что Лера сорвала программу и сбежала.
Она ждала у служебного входа моего кабинета и попросила никому не говорить. Когда я спросила, угрожают ли ей, она помолчала, тяжело дыша в трубку, а потом сказала:
— Вы подписывали бумаги. Там написано, что я опасная и меня нельзя выпускать. Но я не опасная. Я просто хотела уйти.
У меня похолодели пальцы. Я ещё пыталась уточнять, о каких бумагах речь, как будто точная формулировка могла отменить её страх.
За окном темнело, сосед поливал цветы на балконе, внизу сигналили машины. Мир выглядел обычным. Даже слишком обычным для того, чтобы в нём сейчас что-то рушилось.
Лера стояла за мусорными контейнерами в толстовке не по погоде и больших очках. Сняв их, она показала желтеющий синяк под глазом. На разбитой губе засохла кровь.
— Посмотрите сначала, — сказала она и вложила мне в руку потёртую чёрную флешку. — Там всё, что я смогла взять.