— Не одна. И только после разговора с юристом.
Лера кивнула. Экран погас.
Соня медленно подняла руку.
— Можно я сейчас скажу вещь, после которой папа, возможно, продаст мой телефон и заставит читать бумажные книги?
— Говори, — сказала я. — В нашей жизни уже такой уровень событий, что наказание в виде «без телефона» выглядит почти отпуском.
Соня подвинула ноутбук.
— Я сделала копии флешки. Залила архив в облако, поставила двухфакторную защиту и отложенную отправку на почту Игоря, адвокату и журналисту. Если до вечера мы не отменим письма, они уйдут сами.
Матвей медленно опустился на стул.
— Соня.
— Пап, пожалуйста, не начинай. Я не маленькая. Меня отправляют в комнату, когда происходит что-то страшное, а потом удивляются, почему я лезу в интернет и всё узнаю сама.
Она говорила быстро, но голос дрогнул на последнем слове.
Я села рядом и взяла её за руку.
— Ты сделала умную вещь, — сказала я. — И очень опасную. Я не злюсь. Я просто ненавижу, что тебе вообще пришлось об этом думать.
Соня посмотрела на меня исподлобья.
— Я могу ещё посуду помыть. Для баланса. Чтобы хоть в чём-то быть обычным подростком.
— Это уже будет совсем безрассудный поступок, — сказала я, и она наконец улыбнулась.
Матвей подошёл сзади. Его ладонь легла мне на плечо — осторожно, будто он спрашивал разрешения. Я накрыла её своей. От этого простого движения сбилось дыхание, и вдруг захотелось повернуться, прижаться лбом к его груди, позволить себе хоть минуту не быть сильной.
Но в тишине кухни слишком ясно слышалось море за окнами и невысказанная угроза, которая ехала к нам по трассе.
— Мы не уезжаем, — сказала я, не убирая руки. — Но и ждать не будем. Сегодня говорим с юристом. Завтра едем к Насте. Потом подаём заявление.
Матвей посмотрел на меня так, что я едва не забыла, о чём говорила.
— Хорошо, — произнёс он тихо. — Я рядом. Как скажешь.
Телефон на столе завибрировал.
Я увидела имя Владимира — и пальцы сами разжались.
Всего два слова.
«Я еду».
Матвей прочитал сообщение через моё плечо. Его ладонь снова легла на меня, но теперь не просила разрешения — обещала, что я не останусь одна.
— Значит, — сказал он, глядя в тёмное окно, — пора наконец встретить человека, который слишком долго считал тебя своей.
Глава 11
Глава 11
Владимир приехал к полудню, когда жара уже лежала на посёлке тяжёлым одеялом, а цикады стрекотали так, будто им платили за каждый децибел.
Чёрная машина остановилась у пансионата, и улица сразу ожила. За калиткой напротив мелькнула занавеска. Григорич перестал перекладывать арбузы у своего фургона. Даже Барсик, который обычно вставал только по срочному сосисочному вопросу, поднялся с тени под лавкой и медленно пошёл к воротам.