— Чего столпились в коридоре? — спросил у нас Николаевич, когда мы ждали его возле нашего класса подготовки.
— Как у вас прошла беседа с Граблиным? — спросил я.
— Продуктивно. С какой целью интересуетесь? — усмехнулся Николаевич.
— Раньше «в контрах» были с ним, а сейчас вроде трубку мира выкуриваете. Радуемся, — сказал я. — Что-то вам предложил, если вы так сдержанно радуетесь?
— Родин, ты случайно не конторский? Ничего от тебя не утаишь, — похлопал он меня по плечу.
— Вот видите, сами и признались.
— Так что предложили? — спросил Максим.
— Граблин переводится в Москву на Чкаловский. Будет сдвижка. Вот он мне и предложил должность заместителя командира нашей эскадрильи.
Глава 24
На нашем обычном месте, которое мы использовали для подготовки к полётам, сегодня было не до изучения порядка выполнения заданий завтрашней смены.
Добров уже погрозил нам кулаком из окна своего кабинета, когда Рыжов слишком громко смеялся над какой-то шуткой Нестерова. Геннадий Павлович всегда прощал Николаевичу его методы обучения. Результат мужик даёт, а значит не надо ломать, что работает.
— Это ж круто! — восклицал Артём. — Ребров может на место Граблина пойдёт?
— Нет. Он говорит, что тогда весь полк «пьющий» будет. У него так всю жизнь, — отвечал Нестеров.
— Как это всю жизнь? Он же вроде сам не употребляет? — спросил Костя.
— Было когда-то. В училище, говорят, так здорово влетел по пьянке, что перекрыло его по полной. Теперь не пьёт совсем.
— Зато вокруг все на стакан любят присесть, — заметил я.
— Такая у него судьба. Первая группа курсантов, которую он «вывез» вскоре была почти в полном составе отчислена за пьянку. Когда Вольфрамыч был командиром звена, одного из инструкторов уволили из армии по диагнозу «Алкоголизм». Дальше, что было, сами знаете.
— Значит, Гелий Вольфрамович притягивает алкоголиков, хотите сказать? — спросил я, раскачиваясь на гимнастическом колесе.
— Да, тяжело мужику, но он командир. Помните тот случай с парнем вашим на первом курсе, который со Швабриным в один день попался пьяным… — начал рассказывать Нестеров.
Оказалось, что даже в том случае Ребров пытался отстоять курсанта Фомичёва. Граблин настоял, чтобы отправить его на центральную базу для отчисления. И ведь тогда на построении не стал Вольфрамович с себя вину снимать и говорить, что это командование полка приняло такое решение.
— А Фомич восстановился. На первом курсе сейчас. В Антайске летает, — рассказывал Макс, висев вниз головой на турнике.
— Не свались, Курков, — предостерёг его Нестеров. — Кстати, тебя Максим, психолог училищный вызывала к себе. Сегодня пойдёшь после обеда. Указание Реброва.