К вечеру пришёл в расположение Нестеров. Я по-прежнему находился в отрешённом от реальности состоянии. Однако, начало приходить осознание, что я вновь совершил ту же ошибку, что и в прошлой жизни.
— Видимо, карма у тебя такая, Сергей, — сказал Нестеров, пытаясь меня подбодрить. — Я… извини. У меня нет возможности тебе помочь, поскольку там уже вся линия от Швабрина до замполита училища в курсе.
— А Борщёв остался за начальника, пока Крутов в отпуске, верно? — спросил я.
— Ты понял, что тебе грозит? — сказал Нестеров.
— Сколько дадут гауптвахты? — спросил я.
— Не будет её. Завтра учёный совет по поводу твоего отчисления.
Глава 15
Как я понял, со мной решили не церемониться. Тут можно сказать, что всё видно на лице у Баля. Весь его диагноз я не знал, но в казарме он не появился вчера. Положили в лазарет.
Сначала первым со мной беседовал Ребров в своём кабинете.
— Родин, тебе лавры Бориса Лагутина не дают покоя? — спросил у меня комэска, когда мы с Нестеровым стояли перед его столом. — Тот дважды на Олимпиадах всех отметелил и ты в ту же степь?
Конечно, перед этим у него был длинный монолог по поводу своего личного отношения к инциденту и к нам с Николаевичем.
— Командир, может, есть возможность что-то сделать? Давай Доброва найдём. Он вытащит парня…
— Николаич, хорош! Где я тебе Палыча найду? — прервал его Ребров и закурил свой «Союз-Аполлон». — Сейчас к Граблину пойдём. Может получится что-то решить, но ты же его знаешь? У вас с ним… — начал говорить комэска, но прервался, взглянув на меня.
— Товарищ командир, о конфликте Петра Николаевича и подполковника Граблина знают все. В нашей группе так точно известно всё и вероятная причина тоже, — сказал я.
Действительно, чё уже играть из себя сейчас подростка. Пускай уже говорит Ребров и при мне.
— Как бабы-сплетницы! А чё ещё знаете? — спросил Ребров.
— И про Швабру, и про Граблю, и про их родство с Борщёвым. Не маленький я уже, товарищ командир. Не будем время тянуть, и пойдём уже к заместителю командира…
— Он за командира полка сейчас, — поправил меня Ребров, затушив в пепельнице сигарету. — Ладно, смело будем играть! Пошли…
Наш смелый был порыв прерван звонком телефона. Комэска, судя по задумчивому виду, сомневался брать или не брать трубку.
— Да, я слушаю. Да, Дмитрий Саныч. Прямо туда? Уже? Я бы попросил… Всё понимаю, но если можно как-то… Есть! Есть, заниматься с личным составом! — закончил Ребров свой телефонный разговор и положил трубку.
— Дима Граблин? Сразу в училище побежал, чтобы не успели Доброва найти? — спросил Нестеров и подошёл к столу Реброва. — Дайте сигаретку, командир.