Жил Чугунов в добротном деревянном доме, который стоял последним в конце короткого переулка. Участок рядом, был заброшенным, поскольку дом проживавшей там раньше одинокой старушки сгорел и его обугленные остатки смутно темнели за порушенным штакетником. А участок напротив дома майора был огорожен высоким забором и с улицы не просматривался.

Чугунов открыл скрипящие ворота и загнал свою машину на участок, а машину Петра оставили снаружи у ворот.

И дом, и участок, выглядели запущенными, неухоженными. Жил Чугунов один и почти всё время проводил на работе, частенько и в выходные дни.

Кухня тоже вид имела нежилой. В мойке громоздилась грязная посуда. Чугунов поставил на пол прихваченную из машины сумку с продуктами и начал выкладывать покупки на стол. Хлеб, пара луковиц, докторская колбаса, сало, солёные огурцы, банка рыбных консервов.

Затем снял куртку и повесил на спинку стула оперативную кобуру с табельным оружием. Николай взялся нарезать закуски и расставлять на столе тарелки, а сам майор занялся приготовлением картошки в мундирах и поставил вариться яйца.

После чего вытащил из холодильника две бутылки водки и торжественно водрузил их на стол. Но не ограничился только этим, а извлёк из кухонного шкафчика бутылку дагестанского коньяка.

Гостей хозяин усадил на потёртый дерматиновый диван, а сам устроился с другой стороны стола на стуле, на спинке которого болталась плечевая кобура.

Майор разлил по стаканам коньяк. Себе с Николаем по полстакана, а Пётру чисто символически, на донышке, поскольку тот был за рулём. Не то чтобы Пётр опасался гаишников, так как Николай собирался доехать с ним до дома, но и, постольку, поскольку Пётр был на спорте и потреблял редко. Но и отказаться выпить за здоровье хозяина в день его рождения, было не вариант.

Выпили, закусили. Тем временем сварились яйца, а затем и картошка. Чугунов с Николаем понемногу выпивали, потекла неторопливая застольная беседа. Говорили в основном хозяин дома, и Николай, Пётр больше помалкивал.

Вспоминали в основном времена совместной службы и нынешние дела в Волжском райотделе, где продолжал служить Николай, и обстановку в ГУВД, где теперь служил майор.

Николай после очередного тоста взял картофелину и потянулся к деревянной солонке, но она оказалась пуста.

— Пётр, не в службу, а в дружбу, добавь соли в солонку, вон в шкафу на полке открытая пачка с солью, — попросил захмелевший Чугунов.

Пётр поднялся и подошёл к кухонному комоду, с тусклым зеркалом в середине на задней стенке, в окружении открытых полок, и закрытыми выдвижными ящиками в нижней части.