«Раз можете спереть все, что угодно, значит, торгуйте с нами, а не с другими государствами…» — мысленно перевел я, изобразил местный жест благодарности и достал из перстня небольшой пластиковый контейнер:

— Спасибо, я оценил все сделанные вами шаги. Отвечу делом. Откройте эту коробку. В каждом из трех флаконов — заметно более мощный аналог крема, который мы планируем производить вместе с Раймсом. Рядом с ними — инструкция по применению, залитая на ваш информационный накопитель. Далее, десять перстней, выложенных в ряд, лечат на уровне того экземпляра, который вы уже испытали на себе. Тот, который закреплен в красной ячейке — раза в четыре сильнее. А соседний — в синей ячейке — является артефактом магии Разума, улучшающим память, повышающим восприятие и дарующим ясность мышления. Два последних не передаются — для их активации надо капнуть кровью владельца на треугольник, выгравированный на внутренней поверхности ободка.

Экс-Император не разочаровал:

— Для подарков многовато. Вы определились со своими потребностями?

— Это не мы! — ничуть не покривив душой, признался я. А потом соврал. В смысле, назвал не то имя, которое следовало: — Мы ваш мир еще толком и не видели. Зато его прекрасно знает Авьен — именно она, получив некоторые представления о нашей жизни и быте, сочла необходимым сделать их чуть комфортнее за счет… чего-то. Потом составила список и убедила научников в необходимости каждого пункта, те передали этот список деду, а я получил боевую задачу. Так что изнываю от любопытства…

* * *

…Допрос первого врача не продлился и пяти минут — приложив егословесным поносом , Степановна задала несколько вопросов, корректируя ход «беседы» согласно тому, что чувствовала в эмофоне «коллеги», доказала экс-Императору и Раймсу Та Кальму, что перед ними — толковый, знающий, но завидущий урод, и приложила «урода» плетением, которое должно было в течение суток наградить его неизлечимым энурезом. Второго, оказавшегося самовлюбленным, напыщенным, упертым, дурным и зашоренным недоучкой, «наградила» парезом лицевого нерва и сильнейшим заиканием. Одного СБ-шника, оказавшегося недалеким, исполнительным и фанатически преданным императорскому роду воякой, по сути, просто отпустила. Правда, после того, как доходчиво объяснила суть проступка, почувствовала, что тот понял, и дала возможность извиниться перед жертвой. Зато как следует оторвалась на троице ублюдков, реализовывавших на службе патологические наклонности — заставив их признаться во всех прегрешениях, «организовала» каждому по артриту пальцев ног и рук, геморрою и межреберной невралгии… на фоне пониженного болевого порога. Ну и, до кучи, впечатала в сознания дичайшее чувство вины перед Раймсом, а о себе заставила забыть.