Во взгляде «любимой бабушки» искрились смешинки, но я решил не рисковать и сказал чистую правду:
— Пятый бокал для матушки: если я не приглашу ее на эти посиделки, то не доживу даже до полуночи. А к спиртному меня пока не тянет: в моем возрасте душа и тело жаждут любви умных, добрых, ослепительно краси-…
— Не части! — «возмущенно» Степановна. — Я ж запоминаю. Чтобы при первой возможности высказать очередную претензию твоему бестолковому деду…
Глава 10
23 января 2113 г.
…При виде «Святогора» весь личный состав полусотни пограничной стражи королевства Арле, ошивавшийся возле довольно солидного форта, врубил турборежим. Рядовые солдатики, в мгновение ока подлетев к карете с настоящими рьё и их свитой на двенадцати «единорогах», вцепились в сбрую несчастных животных и убрали их с нашего пути. А командование, как раз общавшееся с аристократом, собравшимся в путешествие, заставило мужика сложиться в глубочайшем поклоне. Само собой, не забыв прикрикнуть на недостаточно расторопных подчиненных и принять ту же самую позу.
Пришлось оправдывать ожидания, то есть, выезжать на «встречку», тем самым, игнорируя сверхкороткую очередь, останавливаться прямо у столика мытаря, выходить из машины, окутанным «сиянием», и демонстрировать народу уважительное отношение к законам их королевства. Хотя требовать пошлину с нас-любимых явно никто не собирался.
Кстати, рогатки, перекрывавшие проезд сквозь створ ворот, исчезли в неизвестном направлении чуть ли не раньше, чем я вернулся в машину. Так что женщины встретили меня сдавленными смешками и подначками:
— Милый, как тебе предупредительность местных вояк?
— Может, вернемся в Певлем? Тут нас та-а-ак любят!
— Ратибор, кажется, ты поторопился — по моим ощущениям, мытарь был готов заплатить, лишь мы побыстрее убрались. А все почему? Потому, что не поленились воспитать вчерашних дуроломов!
Назвать воспитанием кошмарнейшую казнь четверки «благородных» насильников, втоптавших в землю простолюдина ради того, чтобы потешить похоть с его женой и несовершеннолетней дочерью, у меня не повернулся бы язык. Ведь это происшествие, вполне обычное для средневековья, напрочь сорвало нас с нарезки и превратило в кровожадных зверей. И пусть в итоге справедливость восторжествовала, то есть, твари в человеческом обличье были… хм… вывернуты наизнанку, крестьянин и его женщины исцелены, а весь десяток городской стражи, позволивший случиться этому непотребству, украсил своими телами ворота приграничного Чегрена, ярости, сжигавшей мою душу в тот момент, меньше не стало.