Кстати, переместились не в Замок, а к парадной лестнице дворца Олма Иммера. А там я поймал вконец одуревший взгляд ближайшего стражника, повелительным жестом подозвал беднягу к себе и приказал известить ан’рьё о моем прибытии в гости.

Расторопность «аборигенов» приятно порадовала: уже знакомый нам советник возник на верхней ступени лестницы от силы минут через двадцать. А уже через тридцать две мы переступили через порог кабинета самодержца, обменялись с ним приветствиями, устроились в удобных креслах и озвучили причины своего появления. Вернее, озвучил. Я:

— Как ни грустно в этом признаваться, но знакомство с ан’рьё Анвейна не задалось — Беват Ним Толор оказался рабом собственной похоти и счел возможным оскорбить меня недвусмысленным интересом к моим женщинам. Да, выжившая часть аристократов сделала все возможное, чтобы хоть как-то поднять мне настроение, но оставшееся послевкусие убило всякое желание иметь хоть какие-то дела с толлумцами. Поэтому я переиграл свои планы и вернулся к вам.

Ястел Олм, как-то уж очень быстро справившийся с одурением, захотел выяснить подробности и подошел к этому делу творчески — согласился с тем, что «покойный» отличался неуемной похотью, посетовал на падение нравов в срединных государствах континента и заявил, что недостойное поведение первых лиц государства, как правило, отбивает всякое желание общаться со всеми остальными. А потом задал о-о-очень завуалированный вопрос о ближайшем будущем Анвейна и получил намного более распространенный ответ, чем надеялся: я не только назвал фамилии выживших аристократов, рассказал об их договоренностях с вдовой урода-Бевата и перечислил имена наиболее влиятельных сторонников обоих регентов, но и показал запись боя. После чего дал понять, что сделал это отнюдь не из желания посплетничать:

— Мы, Елисеевы-Багряные, выполняем любые договоренности согласно их духу, а не букве. Вы — наш союзник, вот я и сообщаю все самое важное не когда-нибудь, а сразу. Ведь, как говорят у нас на Аммаре, любое знание — это сила. Само собой, для тех, кто в состоянии им воспользоваться.

Ан’рьё рассыпался в благодарностях и спросил, когда именно я наказал «похотливое животное».

Я равнодушно пожал плечами:

— Сегодня после полудня.

Тут у мужика отвалилась челюсть:

— Сегодня?!!! Но ведь между Толлумом и Певле-…

— Для сильного мага Пространства расстояние не имеет значения… — усмехнулся я. — А в нашем роду таких хватает.

Ястел Олм облизал пересохшие губы, посочувствовал нашим врагам и предложил продолжить «столь интересную беседу» за ужином. Отказывать ему второй раз было бы некрасиво, поэтому я согласился. Правда, не имея представления о том, как и на чем готовят местные повара, сделал финт ушами, то есть, заказал все необходимое в Замке. Само собой, не сам, а через Шахову, дежурившую в «Мамонте». Так что, оказавшись в трапезной ан’рьё, «достал изпространственного кармана » и еду, которой нельзя было отравиться, и не «заряженное» спиртное, и любимые напитки. А после того, как умял десерт, откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и поймал взгляд «союзника», пребывавшего в состоянии гастрономического шока: