— Ну, так резонанс, синергия, Баламут… — ехидно ухмыльнувшись, подхватила Даша и сцепила руки в замок, чтобы не дать Маше сбежать. А та и не собиралась:

— Неа, не так: Баламут, ты, Лара…

— А че это я последняя? — притворно возмутилась Шахова. В этот момент дорога подняла внедорожник на верхнюю точку совсем небольшой возвышенности, и на горизонте показались окраины Ювенда.

— Подъезжаем… — буркнул я и покосился на рьё Раннора, стоящего по ту сторону моей двери.

—…а этот уродец может лелеять не самые добрые планы! — продолжила Даша. — Пока я охраняла Хельгу, он пялился то на ее задницу, то на мои ножки и бюст, то на «Святогор»! Хотя о чем это я? На формы и машину, принадлежащие Баламуту!

— Будет себя плохо вести — расстроим… — твердо пообещал я, попросил напарниц не расслабляться и прикипел взглядом к приближавшейся россыпи одноэтажных строений затрапезного вида. Потом оценил «мощь» жалкого подобия Стены, возвышавшегося над ними эдак полукилометром дальше, оглядел надвратную башню и поморщился: — Все, как в учебных курсах: этот город давным-давно не осаждали, поэтому на полосе отчуждения появился и разросся пригород, стена наверняка дышит на ладан, а ворота вросли в землю и уже не закрываются.

— Чисто теоретически укрепления могут быть усилены артефакторами, но в случае войны толку все равно будет немного… — усмехнулась Лариса. — Достаточно поджечь пригород с подветренной стороны, и весь Ювенд превратится в огромную душегубку. Ведь, судя по состоянию земли, дожди тут случаются нечасто.

— Это вы намекаете на то, что в ауры стоит подвесить плетения Огня и, если что, дать Бестии как следует жахнуть? — вроде как серьезно спросил я.

Женщины жизнерадостно рассмеялись и принялись развивать столь благодатную тему. Развлекались до тех пор, пока мы не догнали караван из восьми груженых телег, затянутых грубым полотном, и охраняемых полутора десятками дюжих мужиков в домотканой одежде и с плотницкими топорами за поясом. А когда увидели, насколько энергично возницы убирают свой «транспорт» с нашего пути, и доперли, что это значит, невольно помрачнели.

— Как я погляжу, маги тут в авторитете! — мрачно отметила Шахова, как только и возницы, и охранники принялись униженно кланяться. Потом покосилась на наш «балласт» и презрительно фыркнула: — А Лирм строит из себя укротителя «Святогоров».

— Недолго ему осталось… — буркнул я и перевел взгляд на стайку чумазой, босоногой и страшно отощавшей детворы, вылетевшую из какого-то переулка и порскнувшую в разные стороны. Потом оценил стати дебелой молодухи, развешивавшую замызганное белье за покосившимся плетнем, оглядел еще двух, обнаружившихся чуть подальше, вспомнил, как выглядела внучка «нашего» рьё, и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания: — Такое ощущение, что в этом мире ценятся женщины в теле.