— Насколько я знаю, ты не делилась с ней этими страхами и ни разу не пыталась навязать свое мнение… — не без труда справившись с накатившей злостью на уродов, испоганивших ее жизнь, негромко сказал я.

— Верно. Но бояться боялась. А после гибели Тани возненавидела тебя настолько сильно, что собиралась приложить проклятием. Но не сразу, как Горчакова, а после того, как провожу свою девочку в последний путь. Чтобы она на меня не обиделась… — глухо призналась Мария Матвеевна и, по моим ощущениям, заранее смирилась с тем, что я разозлюсь и ее оттолкну. — В тот момент это желание казалось логичным, и я изнывала от предвкушения. До тех пор, пока не увидела, с какой любовью, нежностью и отчаянием ты ее обмывал, одевал и готовил к кремации.

— Я виню себя в ее гибели до сих пор… — угрюмо признался я и ласково погладил ее по голове. — А еще понимаю, сколько боли ты пережила в том числе и из-за меня, поэтому ни в чем тебя не виню.

— Зато даришь мне все то тепло души, что недодал ей, верно?

Эти слова заставили меня на несколько мгновений ухнуть в недавнее прошлое и вспомнить фрагмент разноса, устроенного мне Язвой и Бестией:

—Рат, скажи, пожалуйста, почему ты стараешься держать Машу на расстоянии? Ты что, забыл о побочках передачи Силы? Или хочешь, чтобы эта женщина сломалась под гнетом чувства вины, вызванного постоянным усилением желания быть с тобой?

— Нет, не забыл. Я просто не знаю, как себя правильно вести.

— Просто не отталкивай. И относись, как к одной из своих женщин…

Эта «подсказка», вовремя всплывшая в памяти, помогла подобрать нужные слова:

— Ее часть тепла души я отдавал только в самые первые дни. А сейчас ты получаешь свое собственное, так как стала неотъемлемой часть семьи. Кстати, это ощущение появилосьзадолго до появления резонанса и синергии !

— Я это знаю. И понимаю, что будь все иначе, ты не предложил бы мне мутацию с подпиткой Сутью!

— Ты права.

— Вот и я теперь ощущаю тебя не горячо любимым другом Танюшки, а частью своей души…

— Но…?

Она немного поколебалась и очередной раз переступила через страх открыться:

—…но я продолжаю бояться. На этот разза тебя !

— А что мне, по-твоему, может грозить? — недоуменно спросил я.

Целительница криво усмехнулась и заговорила чуть иначе, принявшись выделять отдельные фразы интонациями:

— Я вошла в твой род,умолчав о своем прошлом . Живи я в Замке,не выходя в свет , ничего страшного бы не произошло. А теперь, когда возникла необходимость прикрывать тебе спину, причем не на Той Стороне, не в Эдноре, а вИмператорском дворце , без проблем не обойдется. Ведь Виктор — княжич. Из Гундоровых. Как его брат и их родичи. Значит, вся эта толпа регулярно выходит в свет, вкладывается в повышение влиятельности своего рода и, конечно же, делает все возможное, чтобы понизить влиятельность всех остальных родов. А тут Елисеев-Багряный, в свите которого девка, которую запросто можно назвать порченой…