…Обсуждать самые насущные потребности Проекта и распределять обязанности мы закончили только в одиннадцатом часу и, задавив неуемное желание «хоть одним глазком» заглянуть в Новый мир, разошлись кто куда. Дед, «Марина Александровна» и Лариса, как главная добытчица семьи, ушли в мастерскую, родители открыли «зеркало» и умотали на Базу, а мы с Дашей поднялись на хозяйский этаж и отправились в нашу спальню. Причем она шла работать, а я… и работать в том числе. Поэтому, переступив через порог следом за ней, аккуратно придержал женщину за локоток, повернул вправо и легонько толкнул в спину.

— Картина в качестве невесть какого по счету новогоднего подарка? — заинтересованно спросила она, увидев на стене здоровенный прямоугольник, прикрытый простыней.

— Две! — грустно улыбнулся я и сделал шаг назад, чтобы Бестия увидела вторую, висящую по другую сторону от двери.

— Нам с Ларой?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, лично тебе.

— Несправедливо, однако… — заявила она, но подошла к первой, дернула за ткань, охнула, пошатнулась и вцепилась в вовремя подставленную руку: — Это… это… это…

—…вид, который мечтала нарисовать Рина… — выдохнул я и вытаращил глаза, чтобы удержать навернувшиеся слезы.

Долгорукая закусила губу, просительно округлила спину и, оказавшись в объятиях, ушла в себя. А через вечность, тщательно вытерев заплаканное лицо уголком простыни, сглотнула подступивший к горлу комок и хрипло спросила, чья это работа.

— Катина.

— Значит, правую написала Женька, верно?

Я подтвердил, подвел женщину ко второй, дал возможность сдернуть простыню и снова обнял.

В этот раз Даша в себя не уходила — рассмотрела картину с того места, на котором мы стояли, затем вместе со мной сдвинулась к кровати, сравнила между собой обе и грустно усмехнулась:

— Знаешь, что в этих работах цепляет за душу сильнее всего?

— То, что они писались с душой?

— Мелочь иначе не умеет. Но лиственница на первом плане написана в технике моей дочки, а все остальное — в их собственных. Кроме того, две картины по одной фотографии — это тоже намек. Вернее, экскурс в общее прошлое этой троицы подружек: они обожали устраивать конкурсы, в которых одна представляла, как какое-нибудь место выглядит утром, вторая днем, а третья вечером. И таких «комплектов» у них было штук двадцать пять, если не больше. В общем, у меня нет слов — одни чувства. Хотя вру: слова есть. Аж на два предложения: Елисеев, такой подарок мог придумать только ты, и я тебя люблю… все так же. Ибо любить сильнее невозможно!

Я на долю секунды «подключился» к ее жилещупом , аж задохнулся от буйства эмоций и попробовал сдвинуть фокус внимания на Нелюбиных. Но куда там — сообразив, к чему я клоню, Долгорукая провернулась в объятиях, прижала ладошку к моим губам и вбила в сознание еще одно утверждение: