Келлан дал ей все, что мог дать — жизнь, деньги, дом, уверенность в будущем. И Герда сильно по нему тосковала. Первые дни просто плакала, сидя на кровати и раскачиваясь, будто в молитвенном в трансе. Весь город знал, что проклятого ворка захватили и допрашивают в Тайной службе. Теперь — можно как и прежде ночью выходить на улицы и грабить прохожих. Закончилась черная полоса в жизни уличных грабителей!

Но они ошибались. Не закончилась эта самая полоса. Отплакав, Герда взяла подаренные Келланом ножи и снова вышла на улицы города. Всего за неделю она убила около двадцати человек. Это было очень просто — идешь по улице под светом двух лун, и всем своим видом изображаешь испуг, растерянность и даже полнейший ужас. А когда радостно гыгыкая к тебе приближаются насильники и грабители, ты начинаешь жалобно канючить что-нибудь вроде: «Не делайте мне больно! Пожалуйста, отпустите меня! Мама ждет! Она больна, я несу ей лекарство! Пожалуйста, не обижайте меня !».

Не было ни одного случая, чтобы ее отпустили. Ни одного. Обычно ее мольбы только лишь подливали масла в огонь, разжигали похоть мерзавцев. Разбойники расслаблялись и начинали радостно обсуждать способы, которыми будут ее насиловать, а еще — сколько денег дадут за такую свежую, не истасканную красотку. И умирали, захлебываясь кровью из распоротого точным ударом горла. Или с дырой в глазнице. Или с выпущенными кишками, а потом с распоротым горлом.

Келлан поставил ей несколько ударов, которые при достаточной скорости практически невозможно отразить в ночной полутьме. Герда отработала их до совершенства, ее удары по скорости и убийственности не уступали укусам самой смертоносной из ядовитых змей юга. Она никогда не промахивалась

Кстати сказать, у нее имелся и отравленный клинок, который она пустила в ход всего один раз. Келлан ее предупредил, чтобы она им не пользовалась слишком уж часто — видно, когда рана отравлена, и это может вызвать излишний, нездоровый интерес власти. А так — сдохли уличные бандюки, да и демон с ними! Отравленные клинки под категорическим запретом, и если ее поймают с таким клинком — Герду ожидают пытки и показательная мучительная смерть.

Не все проходило гладко. Однажды она едва не попалась — противник был один, но…он был очень, очень быстр, а еще — очень силен. Этот человек умудрился перехватить ее руку с зажатым в ней ножом, а потом скрутил, как ребенка, бросил на землю, навалился, задрав платье, сорвал с девушки трусики, и…Герду спасло только то, что он замешкался, провозившись с завязками на штанах, и отпустил ее левую руку. И это стало последней ошибкой в его жизни. На платье Герды сзади, на спине был приделан специальный кармашек. В нем, в кожаных ножнах маленький, на вид совершенно несерьезный нож с клинком длиной всего лишь с ее, Герды, мизинец. Кончик клинка был «выпачкан» черной смолой, за которую Келлан, как он сказал, отдал очень даже приличные деньги. Хватило одного укола, чтобы насильник был мгновенно парализован. Герда тогда едва выбралась из-под его тяжеленного трупа. Или не трупа, может он был еще и жив, когда Герда перерезала ему глотку.