Все присутствующие на заседании задумались. Кому‑то, может, деньги и ни к чему, но согласитесь, ведь как лестно: тебя просят о рифмах, да ещё в таком щекотливом деле, как сердечное! Тут уж самолюбие любого поэта будет задето.

— Так вы сами хотите быть автором? — спросил профессор Каченовский.

— Да бог с вами! — гость даже широко перекрестился, отчего желание предложить ему место священнослужителя только усилилось — вполне подходящая фактура. Ишь какая бородень! — Нет. Она же потом будет требовать ещё и ещё. Тут уж врать не стану — как есть скажу.

— Тогда, быть может, подойдёт новое творение господина Алексея? — кивнул в мою сторону профессор.

— Да-да! В самый раз, я полагаю. Весьма подходящие строчки, — живо подхватил и граф Апраксин. — Алексей, друг мой, окажите любезность, зачтите нам ещё раз.

Делать нечего. Внутренне вздохнув (всё же совесть где-то глубоко во мне подавала признаки жизни), начинаю читать вслух — украденное, прости Господи, у Пушкина стихотворение. Проверил заранее — не писал он ещё ничего подобного. Ну а теперь уж и не напишет… ибо некий молодой и, по общему мнению, подающий надежды поэт, уже обнародовал сии строки, причём не где-нибудь, а в почтенном обществе любителей русской словесности. Вот прямо сейчас:

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.

— А? Каково⁈ — сияет Апраксин, словно сам эти любовные вирши сочинил.

Хороший, видать, человек, хоть и до баб лютый, и крепостных, говорят, тиранит. Но по нынешним временам — не самый худший экземпляр человечества.

— Ежели вы согласны, мы сегодня же напечатаем это стихотворение в свежем номере, с посвящением вашей прелестной даме, — предложил Пётр Иванович Шаликов, главный редактор «Московских ведомостей».

И это стало последней каплей.

— Беру! Деньги отдам завтра же, как зачту их моей Пелагеюшке!

Еду домой довольный. И вовсе не тем, что ловко своровал чужое творение и не новым перспективным знакомством, а куда более важным событием — я поступил в университет!

Я-то предполагал, что надо будет готовиться экзамены сдавать, зубрить, ночей не спать. А оказалось, всё куда проще. Те, у кого в аттестате зрелости после гимназии стояла заветная отметка «годен к университету», принимались без всяких экзаменов! И у меня, оказывается, она имелась.

Итак, я — студент факультета «Нравственности и политики». А если учесть, что с самим деканом факультета, Михаилом Трофимовичем Каченовским, мы «вась-вась», плюс знания из будущего при мне, вперемешку с опытом Алёшки, то от учёбы я подвоха не жду.