Странное дело… выпили мы уже пару стопок, да и с утра приложились, а поручик сидит свежий, будто только квасом балуется. Я покосился на его рюмку и подумал: «Не иначе трактирщик-каналья разбавляет водку».
Глава 27
Глава 27
Девушка замялась, потупилась, будто решала — сказать или промолчать. Но всё же заговорила, спокойно, но с накопленной горечью:
— Привыкли мы жить хорошо… А когда папенька помер, не смогли сразу иначе. Доходов не стало, а расходы остались. Сначала думали — отдадим понемножку, а как начали проценты считать, так совсем невмоготу стало. Ростовщик тот, знаете ли, человек добрый… пока платишь.
— Не хотелось на шею никому садиться, — продолжила она тихо. — Вот и пошла по подработкам. У трактирщика тут знакомая была, так и пристроилась. Но на совсем неприличные предложения я, конечно, не соглашалась.
При последних её словах поручик еле слышно хмыкнул, ведь и нынешний труд Лизаветы не больно-то приличен. А ну удумают чего пьяные дворяне с ней что сделать? Станут руки распускать, за косу хватать… Что она, бедная, противопоставит? Трактирщик точно не станет за девушку заступаться и ссориться с клиентами, а то ещё и штраф какой добавит.
Да и опыт пожившего, битого жизнью человека подсказывал мне — Лизавета чего‑то недоговаривает. Ну не бывает так, чтобы за какие‑то пару месяцев и запасы кончились, и долги выросли — да ещё, судя по её словам, нешуточные. Значит, была какая-то история, о которой она предпочла умолчать.
Впрочем, мы девушку не обидели. Напротив — я сверху ещё пятёрку ей накинул. Ассигнациями, конечно, ибо и так больше всех за вечер заплатил: Мишка внёс где‑то треть, а остальное — моё.
На белый свет мы выбрались уже, когда на улицах начали зажигать первые фонари. Так как Тимоху я предусмотрительно отослал в усадьбу караулить Сёму с Марфой, то, поймав извозчика, еду домой в одиночестве. Громыхая по мостовой, карета качала меня в такт моим вечерним думам.
Опять завтра это собрание клуба любителей словесности… Стихи кое-какие у меня в запасе есть — пара свежих строф про осенние листья и бренность бытия. Но если честно, душа к ним не лежит. И вообще — не вижу особого профита во всей этой поэтической возне. Ну да, знакомства нужные, приличное общество, возможность вхождения в круги. С кем-то выпить, с кем-то за руку поздороваться.
Вот с гусарами, кстати, хорошо вышло — весело, шумно, душевно. Только вот беда: ни один гусарский полк в Москве не квартируется. После коронации разъедутся кто куда.
— Барин, ты, что ли? — раздался знакомый голос Тимохи из-за калитки.