— Пятнадцать рублей жалованье. Маме платить пока не буду, — обозначаю условия сразу, чтоб без обид потом. — Когда готовы приехать?
— Через неделю, — прикинула она. — У нас как раз аренда закончится, а хозяин за это время мне замену найдёт.
Стоит девушка рядом, близко-близко. Стёпа, как будто почувствовав момент, смылся в сортир — уличный домик ему прям приглянулся. Я там, кстати, свечу поставил и газеты разложил — для уюта и размышлений.
От Лизы пахнет лавандой и чем-то домашним, а мягкие выпуклости женского тела так и манят. Я, конечно, не ханжа — плевать мне на мораль, да и не насилие же это. Но… футляров-то нет, и с потомством я тоже не тороплюсь. Мне бастарды зачем? Что я, граф какой? Да и, честно говоря, не оголодал ещё настолько.
Не желая спугнуть потенциальную служанку (хотя, почему «потенциальную» — ударили же по рукам?), перехожу на нейтральную тему:
— А что в корзине у тебя?
— Рыбник, — оживилась она. — Мама делала, ещё горячий.
— Может, тогда чайку попьём? — предложил я и сам обрадовался этой идее. Похмелье, наконец, отступило и проснулся вполне здоровый аппетит.
— С радостью. Но… Барин, у меня к тебе разговор есть, — девушка вдруг стала серьёзной. — Вчера в трактире, пока ты бегал по нужде, твои гости тебя обсуждали.
— Мишка и Геннадий? — понимающе кивнул я. — Ну и чего там говорили?
Глава 28
— Сказывали, будто бы торговлей заняться надумал… А это, мол, не дворянское дело. Ещё хотели, чтоб ты весь счёт оплатил. Только тот, что корнет, Михаил, вроде как за себя сам решил заплатить. А в целом… ну, не больно ты им приглянулся. Дескать, не служил, пороху не нюхал.
— Ну конечно: не служил — не мужик, — пробормотал я, впитывая в себя информацию.
Да и хрен с ними. Я к ним в родню набиваться не планировал.
— А ещё, — продолжила Лизавета, — господа хотели тебя с какой-то Зи-Зи познакомить. Певичкой вроде бы. Мол, коль при деньгах, то она быстро в оборот возьмёт. «Пущай тратит!» — так один из них и сказал.
— Прелестно, — хмыкнул я. — Всё?
— Не всё, — покачала она головой. — Про свадьбу ещё шептались. Мол, скоро женитесь…
— Чаво⁈ — вырвалось у меня. Даже не «что», а именно простецкое «чаво», как у какого-нибудь лавочника с Охотного Ряда.
— Ой, Алексей Алексеевич, не знаю я… сама толком не поняла. Только уж больно уверенно говорили, что руки чьей-то просить будете. И что не откажут вам. Поручик при этом ухмылялся так… не по-доброму, — Лизавета поёжилась, будто вспомнила нечто неприятное.
— Не откажут… руки просить… — повторил я растерянно. — Ладно, спасибо, что сказала. И за рыбник — спасибо. Вкусный был.