— Лёша, ты б хоть предупредил, что гостью ведёшь. Я и не убрался толком…

Выглядел он сейчас далеко не как благородный господин, но Лизавета, как ни странно, признала в нём дворянина.

Оглядев перину, лежащую на полу, небольшой столик, купленный за свои кровные Евстигнеем, ревизорша остановила взгляд на картинах на стене. Маска рачительной и строгой хозяйки на её лице треснула — и передо мной предстала юная девица. Неискушенная, впечатленная, видевшая в своей недолгой жизни не так уж и много.

— Какая красота… — ахнула она и оглянулась на меня и на Стёпу: мол, не ваших ли рук дело, господа?

— Было уже, когда я сюда въехал, — ответил я, досадуя, что забыл выяснить имя художника у Авдотьи. Заходила ведь утром, а я и не спросил. Вот дурак…

— А каково тут зимой жить? — задала Лиза вполне разумный вопрос, окинув взглядом комнату. — Печки-то нет, стены тонкие, как в амбаре…

— Так я завтра, ну или послезавтра, уеду! — обрадованно воскликнул Евстигней, словно вопрос касался исключительно его драгоценной персоны. — Деньги вот получу, и найму квартиру! С удобствами!

На самом деле я уже посоветовался со знающими людьми, и способ решения у меня был.

Сквозь комнату аккурат проходит кирпичная труба — от печи на первом этаже. Значит, можно будет соорудить двухъярусную печь, чтобы верхний этаж тоже грелся. Умельцы есть, дело только в ассигнациях. Да, жаровника нет своего, но внизу-то мы топим… Ну, то есть они с маман будут топить. А если уж совсем худо будет — соорудим буржуйку. Тимоха, если его смотивировать, что-нибудь изобразит. Ну или хоть железо раздобудет.

Но этого мало. Надо утеплять стены. Лучше войлоком — он недорог. Но тогда не будет видно красоты на стенах! И окно это здоровое… Стекло хоть и не сильно тонкое, но холод сквозь него проникает. Его тоже заклеить наглухо придётся.

В общем, зимой эта надстройка потеряет весь свой лоск и шарм. Будет темно, как у негра… в известном месте. Зато жить можно. Тем более не мне, а служанке с мамой.

Буржуйку, если честно, ставить не хочется — боюсь пожара. Есть полевые печки, их теперь «грубками» зовут. Ещё с Отечественной войны пошли, даже разборные есть. В продаже навалом: весит такая килограмм пятьдесят, стоит десятку серебром — потяну.

Голландку, конечно, хорошо бы — кафельную, как у Мишина во дворце. Но ставить такую — дорого. Есть в продаже и дешёвые жаровни — переносные тазы или ящики с горячими углями.

А вот с крышей я ещё не разбирался. Потери тепла там будут наверняка — чердака-то нет. Лезть самому неохота, найму кого-нибудь.

— Жалко такую красоту закрывать, — вздохнула Лизавета, выслушав мои планы. — Но правда ваша, иначе ведь никак. У нас с мамой в нынешней комнате тоже печи нет. Думали-думали, как жить, решили — будем спать одетыми. Так что если тут сделаете, как хотите — я согласна.