— Эко ты его лихо! Мне бы этот шельмец и медяка не отдал! — парень смотрит на меня с восхищением — расправа с жадным арендодателем его впечатлила.
— Ну а как ты хочешь? У меня больше сотни душ. Если их не бить — на голову сядут, — самодовольно говорю я.
Дома нас встречает Тихон, живо подтверждая правоту моих слов.
— Барин, дай три рубля тридцать семь копеек, — обратился он ко мне с порога.
— Это ещё что за новости? — морщусь от панибратства ары при посторонних.
— Рубль плотнику, на два я досок разных купил и прочего в дом, а тридцать семь копеек стоит гусь жирнющий, соседский. Его я нам приготовлю сегодня на ужин.
— Погодь, плотник вроде десять копеек просил? — напомнил я.
— А ты зайди за дом! — хитро прищурился ара.
— Не сильно он у тебя воспитан, — заметил Евстигней, когда мы обходили дом и карету, которая уже порядком задолбала. Правда, не далее как сегодня утром она спасла нас от ограбления.
— Да мы с малолетства с ним вместе. Я и вольную ему обещался дать в любой момент. Просто он сам не хочет, — пояснил я, разглядывая… обновленный сортир.
Пока меня не было, к навесу над отхожей ямой прибавились стены и удобный стульчак из свежеструганных досок. Не хватало только дверей, но их плотник, вижу, уже доделывает.
Ну, за такое действительно рубля не жалко! Микола, подсвечивая себе застарелым фингалом под левым глазом, трудился с редкостным усердием. Мужик был космат, одет в рванину, при том сразу видно: человек он пьющий, тут уж и к гадалке не ходи. Но работать умеет!
— Ну как? — торжествует сзади Тимоха.
— Молодец, сообразил! А что там с комнатой наверху? Сделали лестницу?
— Сделали! Побывал я там, и ты сильно удивишься сейчас…
— Вот только не надо сюрпризов, — занервничал я.
— Тебе понравится, — заверил Тимоха.
Глава 20
Глава 20
Поднимаюсь по винтовой лестнице, примечая на ходу, что новые ступеньки сделаны на совесть — ни скрипа, ни люфта.
А наверху, скажу откровенно, мне нравится. Причём второй этаж — это не просто комнатка под крышей, а вполне себе комфортное жилище: две комнаты — одна большая, даже громадная, аккурат над моей спальней и кухней, а вторая — поменьше, над Тимохиной.
Но главное — в той, что надо мной, есть балкон. Вернее, веранда — не выступающая наружу, а встроенная в объём комнаты. Метра четыре на полтора, с тонкими перегородками и застеклённая по всему периметру. Выглядит уютно, по-домашнему. Прямо просится туда чайный столик с самоваром.
Балкон глядит прямиком на улицу Никольскую. И вид с него открывается чудесный, хоть ветви деревьев немного и заслоняют перспективу. Сидеть бы тут по утрам, пить чай, да рассматривать шествующих по улице плебеев и аристократов.