Но и это — не главное. Большая комната оказалась… вся изрисована. На дощатых стенах — картины, да такие, что рука не поднимается их перекрасить. Видно, жил тут кто-то с душой и богатой фантазией, кто, быть может, и не художником промышлял, но талант имел — это уж точно.

Вот — конь на дыбах, в грозовом небе; вот — луг с озером, словно из сказочного сна; вот — степь бескрайняя. И вдруг, как из иного мира — величественный крылатый серафим…

— Ну разве не красота? — шепчет сзади Тимоха. — Жаль, зимой тут не поживёшь — стенки тонкие, печки нет. Но зато вон чуланчик есть… и комнатка вроде как подмывочная.

Разумеется, ни гвоздя, ни крючка не было — всё подчистую вынесли. Только на балкончике имелась небольшая скамейка, которая, по всему видно, была намертво прибита. Раз не унесли.

Ей-богу, сам бы тут жил. И даже не из-за картин — а просто хорошо тут сидеть и смотреть на улицу, на людей, на жизнь… Ну да пусть поживёт Евстигней, хоть с месячишко. А я пока погляжу, будет ли толк от моего потенциального научного бизнес-консультанта. Если будет — не прогадал, а нет — так и комнатка освободится.

— Лампы — это ведь, Алексей, вещь статусная. Для показу. А зачем она, скажи на милость? — рассуждает Евстигней. — Сколько, думаешь, стоит пуд сальных свечей? Тринадцать рубликов ассигнациями всего. Так они и горят исправно, и народ к ним привычный. А твоя лампа — диковина, и черному люду не по карману будет. А у богатых свой резон — чтоб не хуже, чем у других, да по-модному. Вот и берут. Но сколько у нас таких богатых-то?

— В Москве — много, — вяло возражаю я, глядя в окно на проезжающие одна за другой пролетки по Никольской.

Сидим мы в небольшой кондитерской, что в двух шагах от моего дома. Место уютное, хоть и с облупленной вывеской, зато кофе приличный и богатый выбор сладостей. Остро пахнет ванилью и карамелью. Пришли мы сюда вдвоём, Тимоху оставили на хозяйстве — тот обещал гуся к ужину зажарить.

— Да ты не понимаешь, как это удобно! Все! Все будут покупать такие лампы! Миллионы покупателей! — с жаром доказываю я, припоминая победное шествие керосина, а потом и нефти, по миру.

— А где ты столько белой нефти возьмёшь? — невозмутимо парирует Евстигней. — Все эти твои… миллионы крестьян — где они её покупать будут? В лавке у аптекаря, что ли?

— Ну это… ты ж сам баял про смолекуров в Моздоке. А ещё Баку есть… Будет спрос — начнут добывать! Народ у нас, когда дело касается наживы, предприимчивый.

— Ну хорошо, — сдаётся собеседник. — Чем смогу — помогу. Правда, я не очень-то в химии подкован, но есть у меня один знакомец… весьма учёный человек. Может, он и подскажет.