— У меня за долгие годы появился тот человек, за которого я беспокоюсь. Я хочу быть в минуту твоих переживаний рядом, — отвечала Эльза.

— Ну ты же понимаешь, что у нас с тобой будущего нет, — сказал я.

— Ох уж это твоя прямолинейность! Но у нас есть настоящее, хоть и скоротечное. Завтра могут тебя убить, — сказала вдова.

Я рассмеялся.

— Спасибо, что поддержала! — сквозь смех сказал я. — Раздевайся и просто ложись рядом. Мне приятна теплота твоего тела. Но всё же мне нужно выспаться.

Моя любимая поза для сна, когда одна рука на груди красивой женщины, а на другой руке, словно на подушке, голова этой самой прекрасной дамы.

Не сказать, что я выспался, но определённо хотя бы три часа поспать нужно было. Соломея со слезами на глазах, наверняка понимая, что должно произойти, будила меня, стараясь не показывать своих слез.

Умывшись холодной водой, я несколько взбодрился, после выпил ещё крепчайшего кофе, который заранее просил приготовить Соломею, и направился на выход.

— Прекрасный день для смерти, — храбрился я, улыбаясь.

Да, рассвет предвещал ясный денек, может только чуточку с облаками. Для смерти день хорош. А вот для урожая — не очень. Уже полторы недели ни одной капли дождя. Приходится гонять людей и поливать хотя бы мой огород.

Если есть те люди, которые идут на дуэль или в бой, при этом не испытывать никакого страха, то это люди психически неуравновешенные. Страх — абсолютно нормальная реакция организма на опасность. В прошлой жизни я так и не стал адреналиновым наркоманом, которые идут в бой, как за дозой наркотика. Встречал я таких людей. Они не могут усидеть дома, если где-то идет война. И я был близок к тому, чтобы стать именно таким наркоманом. Наверное, вовремя ушёл из театра военных действий, чтобы попасть в программу «время героев».

Боялся другого, что страх, который будоражит мое сознание, заставит руки дрожать, а коленки подкашиваться. Вот такое физическое проявление реакции организма на стресс мне была категорически не нужно. В руке не должен дрогнуть пистолет.

— Я не спал ночь, а ещё, после объявления о дуэли, не выпил ни грамма шампанского или водки, — с укором, даже с обвинением, говорил Картамонов Матвей Иванович, когда встретил меня у крыльца моего дома.

И не понять в чем больше он меня упрекал. Скорее всего, что выпить не мог.

Неподалёку стоял Михаил Андреевич Алексеев. Он заразительно зевал, наверняка тоже не сомкнул глаз, чтобы быть здесь, в небольшом леску, да при параде, в качестве моего второго секунданта. На самом деле, могло хватить и одного секунданта, вот так вышло, что у меня, и у Микалашевского их по двое. А ещё обязательно почти на каждой дуэли представителем должен был быть доктор. У нас такой тоже имелся, вот только это был тот самый медик-недоучка, который когда-то престал перед моими глазами, когда я очнулся в поместье в теле абсолютно чужого человека, жившего более, чем полтора века назад.