— Убери свой пистолет! Иначе я с тобой, Алешенька, вовсе не буду разговаривать! — требовательно сказала девица, обращаясь ко мне.

Несложно было догадаться, кто такая эта дамочка. Мне уже не раз указывали на то, что я вроде бы влюблён некую Анфису, явно подложенную мне бандитскими элементами.

И вот она — во всей красе своей! И чего не отнять у неё, курвы — хороша, тварь, спасу нет. Я ощущал нечто иррациональное, то, чего я сам, казалось бы, чувствовать не должен. Эмоции переполняли, в коленях начало подрагивать, будто прямо сейчас главенство над моим сознанием берёт другая личность. Это насколько мой реципиент любил эту стерву, что и умерев, в моей голове пытается воскреснуть?

Что удивительно, когда заговорила эта знойная, рыжеволосая, стройная и с шикарным бюстом дамочка, все вокруг просто замолчали. Складывалось впечатление, что всё собравшиеся вокруг мужики отдают дань гению Анфисы, и если она уже всё-таки вступила в дело, то можно не беспокоиться за то, что клиент будет полностью в её подчинении.

И была некая магия не только в словах, которые даже в моё нутро, того самого человека из будущего, проникали. Не только в голосе магия была — движения дамочки, её пластика, её взгляд, полный страсти и секса… Яд был во всём, что окружало эту женщину.

Я резко встряхнул голову, чтобы выветрилось это наваждение. Получилось, хотя взгляда я так и не смог оторвать от знойной рыжеволосой красотки. Но трезвое понимание, что она живёт, купается в этой грязи, что здесь ее пользует чуть ли не каждый третий, заставляло меня умом всё-таки относиться к женщине презрительно.

Вот так, следовало только подумать о том, что эту красотку согревали многие-многие мужчины, как уже чуток отлегло и выстраивался какой-то ментальный блок. Далее получилось представить её с большой бородавкой, и я уже вовсе начал критично смотреть на вещи. Теперь бы не переборщить и не выказать свою брезгливость в отношении рыжеволосой бестии.

— Н-на! — попробовал меня ударить один из сидевших ранее в компании Пантера.

Машинально я увернулся, но всё-таки постарался сделать эти два шага в сторону как можно нелепее, при этом удостоверяясь, что не получу в ухо.

— Я дворянин и требую себе уважительного отношения! — состроив максимально горделивую мину и выпятив груди, сказал я. — Думалось мне, что я пришел по адресу, чтобы долг свой отдать, но не намерен это сделать, особенно после такой профанации. Только после игры.

Я оценил обстановку и примерное соотношение сил. Ещё ранее, по приезду, мы разделились на группы, стараясь как можно меньше обращать на себя внимание. Остались снимать жильё рядом с этой малиной, которой, несомненно, и являлся кабак.