— Я тебе сегодня такую ночь устрою, — томно прошептала Анфиса, опять кусая меня за мочку уха. — Все желания исполню, даже те, о которых ты мне и смущаешься думать.

Вот она — рабочая связка. Анфиса меня отвлекла как раз в тот момент, когда бандиты начали проворачивать свои махинации.

— Господа, выигрыш мой! — провозгласил один из подельников Понтера.

Пусть я даже немного и отвлёкся, потому как проигнорировать столь фривольное поведение своей спутницы, сидящей рядом со мной практически впритирку, не смог. Но все равно заметил, как очередною картой при шестом абцуге, выкладке карты, потерли о ткань скатерти.

То есть, был подан знак Анфисе, она сработала, а карту подменили, да еще и «втерли». Это был один из основных способов мухлежа в игре. Сама карта загодя подрисована краской, которая быстро стирается, если пошоркать о сукно. Следовательно, меняется номинал карты.

Уверен, что это был лишь пробный момент, чтобы посмотреть, замечу ли я, определить, работают ли нацеленные на меня чары Анфисы.

Некоторая закономерность была мною замечена. Вот тот, кто раздавал карты, ударил колодой по сукну. И сразу после этого Анфиса еще чуть ближе присела ко мне, прислоняясь своей грудью, а после она целовала мне ухо и обещала всякого рода будоражащие сознание откровения.

— Господа, признаюсь, я в некотором нетерпении, и сегодня, может быть, думал быстрее закончить игру. Но выходить без серьёзного выигрыша я не намерен, — с улыбкой сказал я. — Так что, с целью бы поберечь время, я предлагаю повысить ставки.

— Если вы так настаиваете, господин Шабарин. Но иные господа должны поддержать вас. Я лично не против, — сказал один из игроков, представившийся Николаем Андреевичем Колывановым.

— Господа, если вы не против, и это не противоречит каким-либо правилам, то я бы временно воздержался от игры, — сказал Зарипов. — Простите, но ставки и ранее были велики.

Он покачал головой, а я посмотрел на него с легкой, не нарушающей правил приличия усмешкой.

Лавр Петрович Зарипов отыгрывал сейчас роль осторожного человека, который будет, сам выйдя из игры, впредь несколько неумело одергивать меня, побуждая не делать резких ставок. А еще именно ему нужно покинуть комнату и дать сигнал к началу действий.

— Пятьсот рублей, господа! — я залихватски, горделиво провозгласил новую ставку.

— Господь всемогущий! Что вы делаете, Алексей Петрович, разве же можно так резко повышать ставки? Господа, неужели вы согласитесь? — делано возмутился Зарипов.

— Признаться, господин Шабарин, это, конечно, очень серьёзный ход. Я готов, конечно, его поддержать. Но вы уверены ли сами? — уточнил Колыванов.